Книга Уязвимость, страница 134 – Янка Рам

— Вам плохо? — хмурится проходящая мимо стюардесса.

— Стакан воды принесите, — Кирилл ставит локти на столик, словно отгораживая меня от всех.

— Но…

— Воды!

Отдает ей мой пустой стакан.

— Я уже могу говорить? — негромко.

— Нет.

Ложусь лицом на руки, в ужасе проживая, что завтра его не должно быть в моей жизни больше. Что я этого не хочу продолжать, зная теперь всёе. На самом деле, я до смерти нуждаюсь в нем. Мне хочется выть от этого чувства потери внутри меня. Но не могу допустить, чтобы он больше прикасался ко мне. Противно.

Разве можно так с живым человеком?…

— Чудовище… не могу поверить.

— Так не поверь, Саш, — пытается поправить волосы, заправив их за моё ухо. Дергаюсь от его рук. Не хочу…

— Попей воды. Не нужно переживать так. Ты ошибаешься.

— Ты не женат на Арине?!

— Женат.

— Ты соврал мне!!! Ты сказал — сестра.

— Это и есть правда.

— Всё, не хочу больше твоей лжи… хватит…

Ложусь снова лицом на руки, отворачиваясь к темному иллюминатору. Самолет гудит. По моему лицу текут слёзы.

Он выжидает еще немного.

— Я могу объясниться? — пальцы гладят моё предплечье.

— У тебя было очень много времени, чтобы объясниться, — убираю его руку. — А теперь мне не интересны детали.

— Ты обещала не убегать. Независимо от того, насколько неудобоваримым я буду.

Увы. В самолете бежать некуда.

— Ты подписала со мной этот договор.

— Я тебя больше не уважаю, Кирилл, — бормочу я потеряв всю энергию с закрытыми глазами. — Никаких договоров я соблюдать не буду. Что ты сделаешь?… Силой заставишь?

— Нет. Я тебя отпущу, — болезненно и тихо. — Я довезу тебя до дома сейчас и отпущу. Совсем.

Это так больно и страшно, что я погружаюсь в какое-то полуобморочное состояние. И закрывая глаза плыву в своей агонии. Я одна… Ничего этого не было… это все фейк… объясните это моейму дающему сбои сердцу. Объясните, что мужчины, которого я люблю не существует! А есть только вот этот.

— Пристегните ремни, самолет идёт на посадку…

Кирилл забирает наш багаж. И сумку с “крылом” для Арины.

— Пойдем, Саша. Я довезу.

Он больше не пытается поговорить со мной. И я в прострации, до сих пор внутренне не верю во все происходящее. Что сейчас я окажусь дома. Одна. И это все станет сном, от которого я проснулась в свою реальность. Не будет ни Кирилла…. ни Арины… А она звонила мне перед вылетом. И ждет нас дома. И даже попыталась приготовить ужин для нас — “захотелось”. Никак не могу втиснуть Арину в эту конструкцию. Кирилл вписался проще. С ним все понятно мне. Арину — не могу.

Иду рядом.

Закидывает сумки на заднее сиденье. Открывает мне переднюю дверь. Преодолевая болезненность от того, что сейчас окажусь с ним опять так близко и почувствую все, то, что обязательно почувствую, сажусь внутрь.

Наблюдаю, как он ставит телефон на зарядку… поправляет зеркала… Он словно тоже в прострации. Молча едем. Когда проезжаем мимо поворота к его дому, нечаянно встречаемся взглядами с ним. Он спокойно и молча отводит свой. Внутри меня опять начинает все пылать и ныть. И теперь мне хочется разбиться об эти стёкла, и я начинаю понимать, почему он бил тогда их, у меня дома. Мне хочется также разбиться. Только насовсем. Чтобы не чувствовать то, что я чувствую.

Паркуется у моего подъезда. Молча смотрит на мои окна. Моя дверь заблокирована.