Книга Брак с гарантией, страница 145 – Янка Рам

Глажу ее по волосам, задумчиво все это переваривая.

— Мне кажется... что я даже не имею право грустить о том, что не поеду... потому что это как предать вас... Я не знаю, что мне чувствовать. Ты меня понимаешь?..

— Понимаю, детка.

Мне ее чувства близки. Я сам живу всегда на границе этого выбора.

— Тогда объясни мне тоже, пожалуйста, – жалобно.

Переворачиваю нас.

— Отдай мне эту задачку, ладно?

Задачку со звездочкой…

— Я ее завтра решу. И все тебе объясню. И выдам рабочую инструкцию. Хочу, чтобы ты думала сейчас только обо мне... И как тебе охуенно... справишься?

Веду языком по ее коже.

— Помнишь... когда мы ссорились... – неровно дыша, шепчет она. – Я сказала... что можно найти и получше тебя, если поискать?

— Помню... – шутливо рычу, спускаясь по ее телу губами ниже.

— Фигню сказала... Нельзя! Не бывает лучше!

— Ах, Ирина Алексевна, а вы, оказывается, профессионально умеете делать приятно языком. Надо как-то соответствовать…

Мне нельзя пить. Во-первых, я практически ничего не помню потом, во-вторых, каждый раз что-нибудь случается.

Но Север обещал, что не выпустит меня из рук. И все проконтролирует.

Но это не отменяет того, что я опять ни черта не помню. И только ноющие знакомые ощущения между бедер напоминают мне, что я все-таки выпросила свой законный секс! Жаль, что едва ли помню его. Это нечестно...

Из рук он меня все-таки выпустил, так как в палатке я одна.

Лежу, прислушиваясь к негромкому гомону мужских голосов.

Они шутят, анекдоты травят скабрезные, но не гадкие, подкалывают друг друга, смеются... Какой-то мужской мирок там, за пологом палатки. От него щекотно внутри.

Моё мужененавистничество отступает вдруг, превращаясь в умиротворение.

Светозар, Добрыня, Никита, Север, Ярослав... – прямо печенеги или половцы.

— Василий! Ну кто ж так делает? Ууу... иди сюда. Всё нормально, сейчас вытащим.

Откуда?!

— Ааа! – нервный голос Алиски. – Ыыы... Ва-а-ася!

Распахнув глаза, резко сажусь. Быстро вжикаю молнией, открывая палатку.

И тут же мне в руки всовывают кружку с ароматным кофе.

Словно Север стоял тут и ждал, пока я открою.

Я получаю чмок в лоб.

И тут же уходит обратно, к берегу. Внимательно всматриваюсь, ища глазами Васю. Он в кругу мужчин. Алиска бегает вокруг с Андрюшей на руках. Он уже жирненький и постоянно сползает вниз. Она его подкидывает чуть выше, перехватывая покрепче.

— А-а-ай! Ыы...

— Терпи. Вот и все! – щелкает в воздухе кусачками Светозар.

— Давай палец, – заливает спреем ему Север.

— Почему вы его не жалеете? – возмущенно кружится там Алиса. – Он вам что, уже вырос, что ли?!

— Кыш... – улыбается Север, заматывая палец Васи лейкопластырем. – Это наши мужские дела, да, Василий?

— А может, он хочет плакать! А вы не жалеете!

— Ничо и не больно, – по деловому ворчит Вася, рассматривая палец.

— Ты когда удочку закидываешь, второй рукой держи не за крючок. Держи за поплавок.

Крючок поймал?? Хочется срочно оградить его от опасных снастей. Но у Васи, может, первый раз в жизни мужская тусовка. И я не лезу.

— Я и держал...

Возятся с удочками.

Растерянно делаю глоток кофе. Сладенький... дымком пахнет.

Вдоль берега вальяжничают могучие голые торсы. И мальчишки тоже без футболок, явно повторяют за взрослыми.

Рыженький Кузьма, сын Светозара и Светы, Белобрысенький Мирон – сын Добрыни и Веры. И... наш Вася. Мой. Наш. Хочется, чтобы наш с Севером.