Книга Мания Изотова, страница 47 – Настасья Карпинская

— Хорошо, — кивнула, отставляя в сторону чашку, и потянулась к чемодану с медикаментами.

— И без охраны не ходи.

— Я помню, — отозвалась, уже набирая лекарство в шприц. Сделала укол. Положила на поднос таблетки.

— У тебя что-то случилось, пока меня не было? — внезапно спросил Туманов.

— С чего ты это взял? — убрала лекарства на место и защелкнула сумку.

— Странная какая-то. За всю совместную жизнь столько не соглашалась со мной, сколько за эти сутки, — от этой фразы почему-то захотелось рассмеяться, громко и истерично. Обернулась, встречая его настойчивый и настороженный взгляд.

— Поняла, что без тебя сдохну быстрей.

Его губы поджались, а взгляд стал острей. В комнате повисла напряженная тишина. А я ведь даже не лгала. Усмехнулась и направилась к двери.

— Жаль, что только это тебя удерживает рядом, — бросил мне в спину.

— Мне тоже жаль, — и не оборачиваясь вышла из комнаты.

* * *

Пот катился градом, застилая глаза, дернул головой, скидывая капли, и зашел на еще один десяток отжиманий — мой утренний заряд бодрости и топка для взведенных нервов, а еще способ вырывать себя из мыслей о Тумановой, которые стали не просто навязчивыми, они стали фоном моей жизни. Куда бы я ни шел, чем бы не занимался, эта женщина маячила как красная метка в сознании, не отпуская ни на секунду. И я так и не понял до конца, что ей двигало, она просто любительница играть с огнём, дёргать за ниточки, рисковать чужими жизнями ради острых ощущений, или что-то иное? Иногда мне казалось, что ее провокации — это извращенная крайняя форма отчаяния. Но, возможно, я просто хотел в это верить. Неожиданный звонок в дверь вынудил прерваться. Выругался, поднялся и, схватив полотенце, пошел к двери обтираясь. Предусмотрительно посмотрел в глазок и удивился, увидев маму на лестничной площадке.

— Доброе утро, Леш!

— Доброе, мам! Проходи, не стой на пороге, — отступил в сторону, пропуская мать, и уже автоматически окинул взглядом всю площадку и пролеты. — Случилось чего?

— Ты один?

— Один, — мама покачала головой и сбросила обувь, помог снять пальто. По ее реакции невозможно было понять, устроил ее мой ответ или нет.

— Мы с отцом в деревню съездили, к Люське, — и она, подхватив сумку, уверенно прошла на кухню. — Я для тебя сало засолила, — и начала выкладывать из сумки свертки, — пельмешек налепила, а тут котлетки и тефтели, — произнесла, выгрузив на стол два увесистых пакета.

— Мам…

— Ну что заладил: мам, мам? Знаю ведь, что принеси я тебе кусок мяса, он у тебя так и будет жить в морозилке, пока я не приду и не приготовлю его, а это вытащил да бросил на сковородку, будет тебе хоть обед, хоть ужин.

Иногда я жалею, что у меня нет братьев и сестер, и вся мамина забота и переживания достаются мне одному.

Закинул в себя пару бутербродов и запил чаем, под приятный щебет мамы и ее расспросы.

— Мам, я сейчас ополоснусь в душе и отвезу тебя.

— Ой, Леш, да дойду я потихоньку. Не надо, опоздаешь еще.

— Отвезу. Сядь подожди. Вон котлеты в морозилку запихни пока, а то я про них забуду.

Принял быстрый душ, довез маму до дома и поехал в отдел.

Еще когда парковал машину, завидел Валерку на крыльце, Синицын снова был на взводе, это вот прям на его роже было написано. Интересно, что на этот раз.

— Здорово, — в ответ он лишь пожал руку. — Чего хмурый?