Книга Мания Изотова, страница 45 – Настасья Карпинская

— Крови они хотят. Нашей. Не рыпайтесь сейчас, вообще тихо сидите. Понял? В ЧОП отбери парней, чтоб подходили под все параметры чистых без ходок.

— Может в ответку им зарядить?

— Один зарядил уже, — зло посмотрела на Игоря. — У тебя память короткая? Напомнить, чем все закончилось? Жопы прижмите. Все дела максимально тихо проворачивайте. Морды не светите и так всех уже срисовали и теперь подтянуть смогут за любой косяк. Узнай, кто забрал.

— Я понял. Будет сделано.

Игорь отчалил, а я, ругаясь, как заправский грузчик, пошла завтракать. Все мое хорошее настроение словно корова языком слизала. Реальность быстро окунула в холодную воду. Помечтала, надкусила сладкого и хватит. Это обычным женщинам помечтать можно, расслабиться, в руках любимого понежиться. А тут зубы сжала и пошла, дерьмо разгребать и сбродом рулить, где каждый второй либо сидевший, либо претендующий на срок.

Весь день занималась проблемами, связанными с ЧОПом и торговыми фирмами, которые недавно открыл Петр и через которые переводил бабки на зарубежные счета, там тоже без присмотра все пошло по одному месту. К вечеру хотелось выть. Вернувшись домой и отдав последние распоряжения, я поднялась к себе в комнату. Отказавшись от ужина, приняла душ и легла в кровать, но несмотря на усталость, сна не было, в голове все время крутились мысли то о Петре, то о проблемах, то об Изотове. О последнем было думать гораздо приятней, чем обо всем остальном… Тело до сих пор помнило его поцелуи, прикосновения, ласки и откликалось, желая повторения. Только будет ли оно…

На часах было около одиннадцати, когда во дворе раздался настойчивый лай псов, и громыхнули ворота. Собак отпускали на ночь из вольеров, и лай этот, был не похож на то, что они обнаружили чужого, так они лаяли, всегда встречая хозяина. Я поднялась с постели и, подойдя к окну, дернула в сторону штору, наблюдая, как из заехавшей во двор машины парни вытаскивали Петра. Тело тут же сковало напряжение, будто внутренняя пружина резко сжалась. Туманов еле держался на ногах и без посторонней помощи передвигаться не мог. Набросив на плечи халат, быстро вышла из комнаты и направилась вниз в гостиную.

— На диван опускай, — процедил Петр сквозь зубы.

— Поднимайте в спальню, — произнесла громко, застыв на последних ступенях лестницы. Петр перевел на меня свой взгляд, уставший до предела, но не сломленный, и улыбнулся одним уголком губ, а потом молча повел головой, давая безмолвную команду парням, чтоб вели наверх.

— Все, я сам дальше, идите, — бросил бойцам, когда те опустили его на кровать. Они поспешили исчезнуть за дверью, но я ухватила последнего за куртку.

— Чемодан мой принеси с мединструментами, на кухне в углу стоит.

— Хорошо, Вера Леонидовна.

— Неужели не хочешь, чтобы я подох? — со слабым смешком спросил Туманов, морщась и устраиваясь поудобней на подушке. — Или у тебя чувства только к болезным просыпаются? — его слова даже привычного раздражения во мне не вызывали.

— Замолчи, у тебя губы разбиты и кровь уже сочиться, — ответила, стягивая с него обувь и носки.

Парень принес чемоданчик, и я начала в нем рыться в поисках обезболивающих.

— Я вымыться хочу, пропах, сука мусарней насквозь, — процедил Петр сквозь зубы, пытаясь самостоятельно расстегнуть пуговицы на рубашке, но пальцы на правой руке были распухшие и не слушались, то ли перебиты, то ли вывихнуты.