Книга Таинственный пленник на день рождения, страница 38 – Эла Завейская

В другой руке у неё письмо. На печати белый посох с двумя кругами, большим и малым.

Корвин садится. Я ломаю печать.

«По обвинению, поданному леди Ровеной Вейр, главой Дома Вейр, Испытание Дома леди Иссары Вейр пройдёт завтра, в Ночь Двух Лун, у Лунного Колодца. В присутствии Великой Матери».

Меня заподозрили. Ровена, конечно, вцепится в это обеими руками.

Теперь меня ждёт Колодец. Настоящую Иссару он отпустит. Пришлую выставит перед всей площадью. Что со мной будет потом? Ровена, кажется, знает. Уверена, траур она себе уже заказала, самый дорогой, чтобы носить с удовольствием.

Корвин уверен, что Колодец вернёт меня домой. Он повторил это трижды и все три раза смотрел мимо меня. Я молчу. Пусть он в это верит.

Утром Сайлас выкапывает флакон из кадки с лимонным деревом. Копает ложкой для соли, по самому краю корней, и дышит через раз. За месяц дерево выпило мою льдянку, десять дней продержало в земле яд и завязало два лимона. Живучее. Мне бы так.

Сайлас обтирает флакон тряпицей и прячет в сумку, между склянками.

— Свидетель, — говорит он. — Молчун, зато честный.

Щёлкает застёжкой и поднимает на меня глаза.

— Вы решили, Госпожа?

— Решу у Колодца.

— У Колодца на это будет минута.

— Мне хватит.

Сайлас качает головой и подхватывает сумку.

Брам ушёл девять дней назад. Каждое утро Агна выносит к воротам миску воды и ломоть хлеба. К вечеру хлеб растаскивают воробьи. Утром Агна несёт новый.

Ноэль варит кашу с шафраном. В кульке оставалась щепоть, и Ноэль вытряхивает в котёл всё, до последней рыжей крупинки. Пустой кулёк он сминает в кулаке.

Корвин подпирает плечом косяк кухонной двери. Я подношу ложку ко рту, и его взгляд падает на мои губы. Я облизываю ложку. Медленно. Сначала выпуклую сторону, потом ложбинку.

У Корвина дёргается кадык.

— Будешь? — спрашиваю я.

— Буду, — отвечает он моим губам.

Ноэль отворачивается к печи и гремит заслонкой.

Агна застёгивает на мне зелёное платье, то самое, которое подгоняла Лоте. Пуговиц на спине сорок. Платье с поясом Корвин снял с меня одной рукой. На это ему понадобятся обе.

На тридцатой пуговице Агна говорит:

— Комнату для мальчика я приготовила, Госпожа. Рядом с кухней, там тепло.

— Спасибо, Агна.

Агна строит планы на зиму. Мои заканчиваются к полудню.

Сороковую пуговицу она застёгивает у меня на затылке. Высокий ворот прячет след под ухом. Агна разглаживает кружево поверх него и молчит. Молчит она громче, чем Ноэль гремел заслонкой.

Корвин ждёт у кареты. На нём чистая рубашка, застёгнутая до самого ошейника. Под ней полосы от моих ногтей. Я выхожу на крыльцо, и его взгляд ползёт от моего подола к вороту и там застревает. Я смотрю на его воротник.

Мы оба застёгнуты до горла. И оба знаем почему.

Кучер проверяет упряжь. Сайлас передаёт ему сумку. Я подхожу к Корвину ближе, чем госпожа подходит к рабу, и говорю так, чтобы слышал только он:

— Асгейр будет у Колодца.

— Знаю.

— А ты?

— А я еду с тобой.

Туда. Про дорогу обратно он молчит.

Значит, верит, что обратно я поеду другой дорогой. Домой. Может, даже хочет этого. Ещё бы. Ключ от его ошейника у меня. Кто станет удерживать собственного тюремщика?

Он подаёт мне руку. Пальцы сжимают мои. Большой палец ложится на запястье, туда, где в ту ночь были его губы, и задерживается на удар пульса дольше положенного.