Книга Таинственный пленник на день рождения, страница 36 – Эла Завейская

— Приказ? — спрашивает он.

— Просьба.

Большим пальцем я глажу жилку над ошейником. Она частит.

— Уберите руку, Госпожа.

— Сначала ответ.

Он отводит глаза к огню.

— Смотри на меня, Корвин.

Он смотрит. В его глазах отражаются угли, и зрачки сужаются в две чёрные щели.

— Кто ты? — спрашиваю я шёпотом.

Корвин накрывает мою руку на ошейнике своей ладонью. Ладонь горячая. Я жду, что он отнимет мою руку. Он прижимает её крепче.

— Зачем вы это делаете?

Свободной рукой он расстёгивает ворот. В свете камина темнеет руна под ключицей. Угли за его спиной вспыхивают и тянутся к нему.

— Корвин, сын Ульвара. Владыка Северных земель. Грозовая руна. Её ставят наследникам Севера в день рождения. Ошейник держит грозу семь лет.

Я кладу ладонь на руну. Под ладонью ворочается гром. Далеко, за горами.

Крыши. Темнота под храмом, где он шёл без лампы.

— Я дракон, — добавляет он.

Я замираю на несколько мгновений. Такого я никак не ожидала.

— Почему ты молчал?

— В плену я назвался сыном кузнеца. Узнай Империя, кого взяла, Север отдал бы за меня побережье.

Корвин берёт мою руку и разворачивает ладонью вверх. Пальцы у меня ледяные. Он прижимается губами к запястью, туда, где в первую ночь искал пульс, и дышит на кожу, пока она не оттаивает.

— Ваше сердце спешит, — говорит он.

— Теперь оно спешит всегда.

— Из-за меня?

— Льстишь себе.

— Пульс говорит другое.

Губы поднимаются по внутренней стороне руки к сгибу локтя. Там кожа тоньше, и вдох застревает у меня на середине.

Корвин зарывается лицом мне в волосы.

— Воск, — шепчет он. — Фиалка. И вы.

Он берётся за косу. Волосы у Иссары до пояса, и Корвин распускает их прядь за прядью, каждую пропускает сквозь пальцы до самого кончика. Костяшки задевают шею, скользят вдоль позвоночника и возвращаются за новой прядью. Я забываю, что собиралась сказать. Последнюю прядь он отводит мне за плечо и целует шею. Губы у него горячие. Я склоняю голову набок, чтобы ему было удобнее.

А потом он целует меня в губы. Этот поцелуй он растягивает: пробует нижнюю губу, потом верхнюю, и я приоткрываю рот ему навстречу.

Застёжку плаща Агны он поддевает одним пальцем. Плащ сползает. Я стаскиваю с Корвина рубашку через голову и веду ладонями по голой спине. Пальцы находят рубцы. Я трогаю их по одному, и Корвин вжимает меня в себя так, что камень в его ошейнике упирается мне в ключицу.

Камень горячий. Руна под моей ладонью ещё горячее. Я веду пальцем по острой грани камня, пока она не рассекает кожу, и прижимаю порез к камню. В горле у меня начинает стучать второй пульс. Его.

Я касаюсь губами его плеча. Второй пульс спотыкается. Касаюсь ниже, и он сбивается снова. Теперь я знаю, где у Корвина слабые места. Я собираюсь найти их все.

Его губы спускаются по моей шее к вороту платья.

— Позовите, — выдыхает он мне в волосы.

— Ты и так здесь.

— Позовите меня.

— Иди ко мне, Корвин.

Узел на поясе он распускает одной рукой. Платье стягивает с меня по одному плечу и целует каждое. Ткань сползает до талии, тепло камина ложится мне на кожу, а следом ложатся его ладони. Губы спускаются от плеча к груди и задерживаются там. Язык обводит сосок, и спина у меня выгибается сама. Я запускаю пальцы Корвину в волосы и держу. Пусть задержится ещё.

Ладонь на моём животе замирает. Ждёт. Живот поднимается ей навстречу с каждым вдохом. Корвин улыбается, я чувствую эту улыбку кожей. Он знает, чего я жду. И тянет.