Книга Убийство в издательстве, страница 32 – Анна Дельвиг

— Как знать, как знать. – Эльвира пожала плечами. – Лева тоже высокий. Не настолько, но все же.

Она наклонилась к следователю и тихо прошептала:

— Поговаривают, Петропавловский летает домой на орлах…

* * *

Петропавловский придержал даме дверь, и Соня нырнула на этаж производства.

Тут ковролин был серым, гул от принтеров не прекращался, а под потолком висели странные фигуры, сложенные из страниц. Слева технические редакторы, справа верстальщики, в конце коридора – корректорская.

Верстальщик Гусинский сидел в самом конце.

Он умел почти все и слыл местной легендой: седина в кудрявой шевелюре и грустный-прегрустный взгляд. Такой взгляд рисуют у взрослых, изображенных в детских книжках в кругу детей или зверят. Такой взгляд мог бы быть у доктора Айболита, пришивающего зайцу лапку, или у волка из Красной Шапочки, которого охотники ведут под белы рученьки, дабы распарывать брюхо. Казалось, Гусинский существовал в издательстве с момента его основания. Или до. Никто не видел, как он приходит, как он уходит или как он обедает. Он просто всегда находился среди этих стен, в самом углу, обложенный проектами, и рядом с ним всегда кто-то сидел.

Сейчас рядом с ним сидела Элла из нонфика, стройная блондинка с выдающимися губами и рыбьими глазами. Она еще больше надула губы и клянчила:

— Ну Андрей, ну пожалуйста…

— Нет, нет и еще раз нет! – вздохнул Гусинский. – Никаких спецтиражей для «Стопроцбанка» я больше не возьму. Сначала ты говоришь, что это приключение на пять минут, а потом мы неделю вносим правки в блик на лысине главного директора. И все чтобы что? Чтобы убрать его фото ко всем чертям!

— Андрей, если не ты, то…

— То сторонний подрядчик, Элла. Прости. У меня и так апрель загружен по самую глотку.

— Андрей! – радостно воскликнул Петропавловский, протягивая другу ладонь для рукопожатия. – Как поживаешь?

— Еще один, – пробубнил Гусь, пожимая ему руку. – Насколько сжаты сроки на этот раз?

— Ты ведь знаешь, что мои заказчики похлеще коллекторов из «Стопроцбанка», – хмыкнул Петропавловский.

Элла молча переводила взгляд с одного на другого в воцарившейся минуте молчания.

— Леди, вы позволите?.. – Главред вскинул бровь и отвел руку в сторону, предлагая ей освободить стул возле Гуся.

— Почему это вы… – начала Элла, выпятив грудь (возможно, настоящую, но это не точно) колесом.

— П-с, – шикнула ей Соня. – Это Петропавловский.

Элла замерла с открытым ртом. Затем кивнула, улыбнулась и улетучилась.

— Репутация! – воскликнул Виктор Васильевич и сел на ее место, нога на ногу. – Приятно, когда она тебя опережает.

— Хах, – заулыбался Гусь. – Ну давай, вещай.

— У нас новенький, – шепнула Соня. – Еще и писатель. Устроили к Алисе Ибрагимовне.

Продолжая натянуто улыбаться, Гусь переводил взгляд с нее на Петропавловского.

— Вы сделали ставки?

— Погоди, сперва о деле. Ты закончил «Книгу Эйбона»? Заказчик изволит посмотреть верстку послезавтра.

— Успею. – Гусь кивнул. – Возьмусь сразу после томика русских народных сказок. Правок не очень много, думаю, к вечеру сдам.

— Сказки? Будешь верстать «Гуси-лебеди»? – хмыкнул главред. – В пересказе Афанасьева или Толстого?

— Понятия не имею. А есть разница?

— У Толстого Баба-яга – злая ведьма. – Соня кивнула. – А у Афанасьева среди помощников есть милый ежик.