Онлайн книга «Убийство в издательстве»
|
— Так и… так и случилось… Костя… я… из-за меня… – Она шумно вдохнула, пытаясь успокоиться. – В общем… не удивляйся только… я искала возможность изменить реальность. И… мне помогли… меня заставили… Я не знала… я просто хотела… помочь… я не знала, что слово… А в итоге из-за меня пострадал человек… так что я… – Она энергично высморкалась. – Я использовала твой текст, Казимир. Прости. Потому что… нужен был хороший текст… А я писать… ну… не умею… Я так испугалась… — Кто пострадал? Кто тебя заставил? – вопрошал Костя, но ответов так и не добился. * * * Концепция «дамы в беде» является довольно распространенным феноменом, рядом с ней отлично смотрится концепция «героя-спасителя». Вся эта рыцарская муть обреталась у Кости на задворках сознания чуть ли не с детства, а суть его действий исходила не из инстинкта самосохранения, но из высокодуховной жажды спасти ближнего, вернее – ближнюю свою. Вернее, даже не самую ближнюю, но очень желанную в таком качестве. «О чем ты, Лиза?» – спросил тогда Костя свою (вернее, не свою) «даму в беде». Сейчас же он твердо понимал, о чем она. Вернее, он твердо понял все в тот момент, когда Виктор Васильевич показал ему фотографию с места преступления. — Давай же, давай же, давай же! – твердил Костя, слушая гудки. «Абонент находится вне зоны действия сети». — Черт! Залез в Лизин паблик. Последний пост сегодня в 16:48. Лиза снимает огромный букет. — Вы только посмотрите, какие невероятные гортензии сегодня привезли в наш магазин! Они идеально подойдут… — Ви толь-ко поз-мотрите, ко-кие гар-тензии, – зло передразнил Костя. Отложил телефон, посмотрел в темноту окна. «А на что я вообще рассчитываю? – задал он себе вопрос. – Получается, что я действительно с самого начала знал, кто принес писателю смертоносный текст. Знал кто, но не знал, как и зачем. И решил сам во всем разобраться. Но можно ли вообще это распутать и не стал ли я, как Аля, тем бездумным свидетелем, который открыл убийце дверь?» — Правильно делаешь, что молчишь. – Ямочка на щеке растаяла перед его взором. «Мои герои бы так не поступили, – думал прозаик. – Они нашли бы выход…» Костя встал и снова стал мерить шагами комнату. Кот Параграф лениво наблюдал за ним с подоконника. «И черт с ним, с расследованием, – продолжал мучиться стажер. – С жизнью-то мне что делать? Остаться стажером в издательстве? Довольствоваться этим?» Он притормозил, возвращаясь к своей излюбленной мечте: вот он, Костя, держит в руке печатный экземпляр. Гордится правильно прописанным введением. Показывает Лере тщательно выбранный шрифт («Я бы выбрала другой, – морщится Лера, – но тебе подходит!»). Помогает Жене написать служебную записку в производство («Спасибо, ненавижу свою работу», – вздохнет она). Вместе с Алисой Ибрагимовной выбирает серию… И вот он на автограф-сессии. Со своей книгой. «Подпишешь мне экземпляр? – улыбается Лиза. – О Костя, я поняла, что так давно мечтала быть с тобой…» «За соучастие в преступлении вы приговариваетесь…» – голос Дмитрия Борисова. В мечту о том, как он получает сигнальный экземпляр своего романа, внеслись коррективы. Теперь в ней он, Костя, в тюремной робе, а книгу ему передают через решетку, проверив, не вложены ли в нее лезвия. Голос Романа: «Тюремный писатель? Это может продаться…» Фото в газете, где он анфас и в профиль, как опасный преступник, с книжкой вместо таблички, и Соня, читая эту газету, снимает очки, утирает слезы… |