Книга Детективы с кладбища на 13-й Аллее, страница 56 – Арабелла Грим

— Вроде того… Я волновался. И хотел быть рядом на случай, если тебе захочется поговорить.

Она посмотрела на него и почувствовала, как внутри что-то смягчилось. Этот неловкий парень, вечно остававшийся в тени тех, кто говорил громче, оказался куда тоньше и чувствительнее большинства своих ровесников.

— Спасибо, Саша. Правда. Приятно знать, что рядом есть тот, кто готов поддержать.

Он скромно пожал плечами.

— Ну… мы же команда, нет? Даже если ты постоянно пытаешься справиться со всем одна.

Она тихо рассмеялась, и на сердце стало легче, будто этот вечер на время остановил хаос в ее голове.

— Ты напоминаешь мне сестру, – мягко сказал он. – Она тоже была одиночкой, уверенной, что никому не интересна.

— Была? – спросила Элоиза и накрыла его руку своей.

Он вздрогнул, но не отстранился.

— У нас дома отец занимает все пространство. Он прямо карикатура на итальянского мачо: шумный, яркий, громогласный. Мы с Джоанной, как и мама, научились быть незаметными.

Мы с сестрой были очень близки. Может, потому, что оба – белые вороны: двое светловолосых, светлоглазых детей, слишком чувствительных для семьи, где мужественность возведена в культ.

Мне было пятнадцать, ей семнадцать, когда всё случилось. Старший брат как раз поступил в полицию, и это сблизило его с отцом, который гордился им, как павлин – своим хвостом. Я чувствовал себя лишним, а мне так хотелось быть похожим на них, чувствовать себя настоящим мужиком. Поэтому я все чаще крутился рядом с ними, совсем перестал замечать сестру и даже немного презирал ее просто за то, что она девчонка… Я не видел, как ей плохо. Не понимал, почему она прогуливает занятия, почему у нее больше не осталось друзей.

— А потом однажды вечером, – продолжил он дрогнувшим голосом, – мы отправились гулять чисто мужской компанией. Мама уже легла спать… Джоанна обмотала простыню вокруг шеи и…

— Боже мой! – ахнула Элоиза. – Она…

— Нет. Мама успела вовремя. Но мозг слишком долго оставался без кислорода. Она уже никогда не будет прежней. Сейчас Джоанна живет в специализированном учреждении.

— Ты часто ее навещаешь? – спросила Элоиза, еле сдерживая слезы.

— Да, – тихо ответил он. – Мы с мамой единственные, кто туда ходит. Для отца и брата она будто умерла.

— Мне так жаль вас…

— Спасибо. Поэтому я и начал с тобой разговаривать. Ты напоминаешь мне ее. Умная, чувствительная, не похожая на остальных студентов. Это меня и привлекало, и тревожило.

— Не волнуйся, я не тороплюсь присоединиться к своим соседям.

— Но это правда мне нравится, – настойчиво повторил он, надеясь вызвать хоть какую-то реакцию.

Однако Элоиза пропустила комплимент мимо ушей. Вместо ответа она снова наполнила бокал ламбруско. Саша принял ее жест за смущение, и от этого она показалась ему еще прекраснее. Он молча наблюдал, как она потягивает вино, от которого ее глаза стали блестеть ярче обычного. Ему хотелось придвинуться ближе, коснуться ее руки, обнять, утешить, сказать, что все обязательно наладится.

Но он не решился.

Чтобы скрыть волнение, стиснувшее горло, он поспешил сменить тему. Кивнув на бабушкины разномастные стаканы, сказал с усмешкой:

— Такое впечатление, что они пережили три войны и один срочный переезд.

Элоиза расхохоталась.

И постепенно тяжесть разговора уступила место мягкой иронии, тому невидимому чувству близости, которое рождается из взглядов, уютного молчания и случайных разговоров обо всем и ни о чем.