Книга Винсент Иванович, страница 69 – Алим Тыналин, Денис Нижегородцев

— У меня осталось меньше суток, Джорджи. И всего пятнадцать долларов в кармане.

Еще одна пауза. Потом вздох, тяжелый, с присвистом, как у человека, который понимает, что сейчас скажет что-то, о чем, возможно, пожалеет.

— Да, они переехали, — сказал он. — Записывай. И Винни. Не умирай там, ладно? Ты еще должен мне выпивку.

Клуб Константиноса теперь располагался в подвале под прачечной на Уэстчестер-авеню. Адрес Джорджи продиктовал мне голосом человека, которому уже все равно, и который просто хочет снова лечь спать.

Снаружи ничего примечательного. Вывеска «AJAX LAUNDRY», буква «J» не горит. В окне мерцает синий неон. Из-под двери тянет горячим паром и чужим бельем.

Все как надо.

Вход не через прачечную. Через переулок, мимо мусорных баков, по ступенькам вниз. Табличка на двери отсутствовала. Смысла в ней не было, кому надо, тот знал. Кто не знал, тот проходил мимо.

Я постучал.

Открыл человек с толстой шеей и выражением лица, характерным для людей, которые не задают лишних вопросов.

— Я к Константиносу, — сказал я.

Он посмотрел на меня. Обвел взглядом сверху вниз. Медленно, как сканер.

— Кто такой? — спросил он наконец.

— Я к Константиносу, — повторил я, не моргнув.

— Кажись, я тебя видал.

— И я тебя, — соврал я. Наверное.

Он отступил в сторону.

Внутри было то, что в моем профессиональном словаре называлось «среда с высокой концентрацией первичных инстинктов». Проще говоря, дым, пот, кровь и азарт в пропорциях, которые нарушали все санитарные нормы сразу.

Помещение было длинным и низким, как железнодорожный вагон, поставленный под землю. Вдоль стен деревянные скамьи, на скамьях публика.

Человек шестьдесят, может, больше. В основном мужчины, в основном итальянцы, хотя попадались и ирландцы, и пара пуэрториканцев у дальней стены. Все смотрели в одну точку, в центр, где на бетонный пятак был насыпан слой опилок, уже бурых от старой крови.

Лампа над пятаком качалась. Тени прыгали.

За маленьким столиком в углу сидел Константинос. Я узнал его сразу, просто потому, что он был единственным человеком в помещении, который не смотрел на пятак.

Он смотрел на деньги. На свои деньги, которые записывал в потрепанный гроссбух огрызком карандаша.

— Константинос? — сказал я, подойдя.

Он поднял глаза. Сначала посмотрел на меня без особого интереса, потом с чем-то средним между усталостью и желанием поиметь денег со всего, что попадается под руку.

— Видал тебя, — сказал он вслед за охранником. — Крутился здесь.

— Соскучился?

— Нет. — Он захлопнул гроссбух. — Зачем пришел? Смотреть или?..

— Второе.

Он помолчал. Взял карандаш. Постучал им по столу.

— Ты в курсе, что у нас здесь не спортивная секция?

— В курсе.

— У нас здесь бьются по-настоящему.

— Слышал.

— И выходят не все. Некоторых уносят ногами вперед.

— Константинос, — сказал я терпеливо, — я понимаю, что ты обязан меня предупредить. Ты предупредил. Я все слышал. Можем закончить с церемониями и перейти к деловой части?

Он снова помолчал. Потом усмехнулся. Медленно, как человек, который не привык торопиться с проявлением эмоций.

— Кличка?

— Чья? — не сразу понял я.

— Твоя!

— Э… Бешеный, — подумав, решил, что более подходящее мне прозвище Мозгоправ приберегу для карьеры в мафии.

— Бешеный, — грек чиркнул что-то карандашом. — Сколько тебе нужно?