Книга Не отступать и не сдаваться. Том 3, страница 41 – Алим Тыналин

Я напряг память, но никакого Золотарева вспомнить не мог.

— А с Петрухиным Дмитрием знакомы? — продолжал спрашивать следователь, внимательно следя за мной. — Тоже ваш ровесник. Странно, что вы их не знаете? Они проживают на улице Луначарского, вы там часто бываете. Странно, вообще странно.

Кто это такие, я вообще не знал. Хотя, улица Луначарского, это же район, где живет Лена. Ага, кажется теперь понятно.

— Это что же, Леха-Носорог и этот, как его, Бидон, что ли? — протянул я в сомнении. — Про них спрашиваете?

Я вспомнил, при каких обстоятельствах встретился с ними в последний раз и начал догадываться в чем дело.

Следователь еле заметно кивнул. И продолжал вопросительно смотреть на меня. А что ему сказать? Правду, наверное, чего выдумывать. Что интересно, случилось с этими идиотами, раз дело дошло до милиции?

— Это бывший парень моей девушки, — объяснил я. — И его приятель. Они пару раз пытались отогнать меня от нее, но у них ничего не получилось.

Следователь снова понимающе кивнул.

— Это понятно, с кем не бывает. А что случилось совсем недавно, в вашу последнюю встречу с ними?

Чувствуя себя немного неловко под его пристальным взглядом, я рассказал, как прошло мое последнее свидание с Леной. Следователь записал мой рассказ и переспросил:

— Значит, этот самопал вытащил Золотарев? А выстрелил из него Петрухин? Правильно я вас понял?

Я снова подтвердил. Тогда следователь вытащил из папки и показал мне бумажку, исписанную корявым почерком.

— А как вы объясните тогда вот этот факт? Петрухин написал заявление на вас. О том, что это вы принесли самопал и выстрелили в него. Он пытался забрать оружие и повредил себе руку. Очень сильно, кстати. Возможно, ему ампутируют два пальца. А его товарищ Золотарев подтвердил это. В своих показаниях они указали, что поссорились с вами из-за девушки.

С полминуты я сидел, потеряв дар речи от изумления. Сначала проигрыш от Дубинина, а теперь это.

Сегодня явно не мой день. Поневоле начнешь верить в гороскопы. Все звезды сошлись самым неблагоприятным для меня образом.

— Так это наглая ложь, товарищ следователь. Наоборот, я же говорю, это Леха притащил этот дурацкий обрез и пытался выстрелить из него. А потом он попал в руки Бидона, этого, как его, Петрухина и он сам выстрелил из него. Обрез разорвался у него в руке и нанес травму.

— Послушайте, товарищ Рубцов, травмы, которые получил Петрухин, действительно произошли, когда он держал в руках это самодельное огнестрельное оружие. Однако он утверждает, что это вы подожгли запал и он успел выхватить его у вас из рук в последний момент, в процессе борьбы. Теперь ваши показания противоречат друг другу. И на данный момент я склонен верить ему больше, потому что он сразу обратился к нам, а вас мы вынуждены были долго искать.

Вот же скотина этот Бидон. Накатал заяву не по делу.

— Послушайте, Андрей, — сказал я, пытаясь убедить следователя. — Я боксер, вроде неплохой, вы это знаете. Этого Леху я до этого уже хорошенько проучил, еще зимой. После этого он держался от меня подальше. Как думаете, нужно ли мне брать с собой самопал, чтобы расправиться с ним? Ну, сами посудите логически?

Следователь немного наклонил голову, но продолжал испытующе разглядывать меня.

— Если вы говорите правду, то конечно. Смысла нет. Но вот он парень немаленький. Да и Петрухин тоже. На самом деле все могло быть иначе. Кто может подтвердить ваши показания?