Книга Не отступать и не сдаваться. Том 3, страница 30 – Алим Тыналин

Проснулся и тут же вскочил, опасаясь, что опоздал на квалификационный бой. И только потом понял, что еще рано. Вокруг еще темно.

На востоке небо из фиолетового стало голубым. Над крышами одноэтажных домишек пылала огненная полоса рассвета. Далеко-далеко на горизонте чернели темные прямоугольники многоэтажек.

Еще же уйма времени в запасе.

Петух опять заорал на весь поселок. Да чтоб тебя, когда ты заткнешься. Что за нелюдь, поспать не дает.

Сон пропал. Я чувствовал, что выспался. Лучше пойти на пробежку. Размяться, стряхнуть остатки сна.

Умывшись ледяной водой из колонки, я вышел за калитку и тихонько побежал по пыльной улице. Вокруг не души, хотя во многих домах уже горит свет.

Собаки уже привыкли к моим пробежкам и только изредка ворчат, слыша шлепанье моей обуви по земле. Для порядка, так сказать.

Я сделал три круга и вернулся в дом Черного ворона. Зайдя во двор, остановился в удивлении.

На коньке крыши сидел настоящий ворон, с иссиня черными крыльями. Он поворачивал голову туда-сюда, смотрел вокруг умными бусинками глаз.

Может, это и есть Егор Дмитриевич? Превратился на ночь в птицу, да и забыл принять человеческий облик.

— Доброго утречка, Егор Дмитриевич, — сказал я негромко ворону.

Птица посмотрела на меня и каркнула в ответ. Хороший знак, вроде бы. Надеюсь, предвещает сегодня победу.

В доме, однако, старик обнаружился собственной персоной. Я еще раз выслушал от него наставления по бою. Согласился, кое-что пропустил мимо ушей. Дед забывался и часто повторял одно и тоже. Просто разными словами.

Позавтракал и в восемь часов отправился в путь. Верный «Москвич» тоже хорошо отдохнул за ночь и бодро погнал по улицам города.

«Пробок» и заторов в это время еще не было. Если и были, то почтовые их быстро разгоняли.

Воздух чистый, гораздо лучше, чем полвека спустя. По небу пробежали тучки, прошел небольшой летний дождик.

Настроение отличное. Сегодня я утру носы этим гакам из спорткомитета. Выпотрошу их кандидата наизнанку, это уж как пить дать.

Поединок должен был состояться на 3‑й Песчаной улице, в здании стадиона ЦСКА. Я до сих пор не знал, кто будет моим соперником. Доехал туда около девяти. Хотя бой назначен на десять.

Припарковал машину на стоянке, вылез и направился внутрь здания. Дежурный на входе указал в сторону коридора влево:

— Прошу вас, туда, пожалуйста.

Я прошел коридорами и вскоре нашел открытые двери в небольшое помещение. Окна расположены у потолка. Посередине ринг, в углу спортивные снаряды: гири и штанги, на стене брусья и турник. Здесь могло поместиться максимум полсотни человек.

Сейчас здесь находилось человек десять. Все в костюмах с галстуками. Ни одного знакомого лица.

На меня едва поглядели, сухо поздоровались. Я нашел раздевалку дальше по коридору и переоделся. Посидел, огляделся.

Что-то здесь у всех мрачные физиономии. Не очень рады, наверное, тому факту, что у меня появился шанс поехать на чемпионат. Я размялся тут же, в раздевалке, провел небольшой бой с тенью. Когда закончил, по лбу текли капли пота.

Вернулся в зал, где должен был состояться бой. Тут уже набралось побольше народу, два десятка. Мой тренер, Худяков Олег Николаевич, блистательно отсутствовал.

Из знакомых никого. Я поежился под сердитыми взглядами зрителей. Сразу видно, это не мои болельщики. Наоборот, недоброжелатели.