Книга Миссия в Сараево, страница 128 – Алим Тыналин

Потом я услышал шаги.

Кто-то шел по аллее. Медленно, не спеша.

Остановился за моей спиной.

Я не оборачивался. Не двигался.

— Трогательно, — сказал голос. — Разведчик оплакивает агента. Или все-таки это было больше?

Голос спокойный, ироничный. С легким немецким акцентом.

Я медленно поднялся. Повернулся.

В трех шагах от меня стоял мужчина.

Средний рост, изящное телосложение. Темный костюм безупречного покроя, жилет в тонкую полоску, цепочка от часов. Светлые волосы аккуратно зачесаны назад. Тонкие черты лица, острый подбородок. Монокль на цепочке поблескивал на солнце.

Урбах.

Он стоял непринужденно, руки в карманах брюк. Смотрел на меня с легкой усмешкой.

— Господин Соколов, — сказал он, чуть склонив голову. — Или мне следует называть вас как-то иначе? Александр Николаевич? Или, может быть, поручик Бурный?

Я молчал.

Он улыбнулся шире.

— Молчание тоже ответ. Красноречивый, надо признать. — Достал из кармана серебряный портсигар, открыл, предложил мне. — Турецкие. Отличные.

Я не взял.

Урбах пожал плечами, вытащил сигарету себе. Закурил. Дым поплыл в неподвижном воздухе.

— Странное место для встречи, не правда ли? — Он окинул взглядом кладбище. — Хотя, пожалуй, символичное. Столько смертей позади. Столько впереди.

— Что вам нужно? — получилось хрипло.

— Нужно? — Урбах затянулся. — Ничего особенного. Просто увидел знакомое лицо и решил поздороваться. Вежливость, знаете ли. Мы с вами коллеги, в некотором смысле. Оба служим своим странам. Оба играем в одну игру.

— Мы не коллеги.

— О нет, мы именно такие. — Он шагнул ближе, посмотрел на могилу. — Елена Йованович. Прекрасная девушка. Умная, страстная. Жаль, что оказалась в неправильном месте в неправильное время.

Я сжал челюсти.

Урбах заметил. Усмешка стала холоднее.

— Не смотрите так, поручик. Это не моя работа. Я не убиваю красивых женщин. Это дурной тон. — Стряхнул пепел. — Хотя, должен признать, ее смерть решила некоторые проблемы. Ваши проблемы, в частности.

— Вы знаете, кто это сделал.

— Знаю. — Он не скрывал. — «Черная рука» не терпит предателей. И тех, кто с ними связан. Чирич человек решительный. Не сентиментальный. Когда узнал, что вы агент, быстро сделал выводы.

— Как он узнал?

Урбах улыбнулся.

— Письмо. Анонимное. С убедительными фактами. Взрыв в Шабаце, ваше отсутствие в нужное время, совпадения. — Пауза. — Я мог бы сказать, что не имею к этому отношения. Но мы оба знаем, что это была бы ложь.

Я сдерживал себя. У меня нож в голенище. Можно сделать три шага. Ударить в горло. Быстро, тихо.

Но я не двинулся.

Урбах видел это. Видел внутреннюю борьбу. Усмешка стала мягче, почти сочувственной.

— Вы не убьете меня, поручик. Не здесь. Не сейчас. Слишком много свидетелей. — Он кивнул в сторону аллеи, где виднелись фигуры других посетителей кладбища. — И потом, какой смысл? Одним австрийским офицером больше, одним меньше. Война все равно начнется.

— Покушение сорвано, — сказал я. — Танкович ранен. Боевики разбежались. Эрцгерцог в безопасности.

Урбах рассмеялся. Тихо, искренне.

— О, поручик. Вы действительно так думаете? — Он затушил сигарету о подошву ботинка, бросил окурок в сторону. — Танкович один человек. «Черная рука» одна организация. Но тех, кто хочет войны, легион. В Вене, в Берлине, в Петербурге, в Париже. Все ждут повода. Искры.