Книга Оракул с Уолл-стрит 6, страница 77 – Алим Тыналин

— Недоразумение? — Он развернул документы и положил их на стол. — Вот показания ваших людей, Сальваторе. Франко Коломбо очень подробно рассказал о ваших инструкциях.

Марранцано даже не взглянул на бумаги:

— Показания, полученные под принуждением, редко отражают истину, Джузеппе. Ваши методы допроса известны всему Нью-Йорку.

Лучиано наклонился вперед, его темные глаза сверкнули:

— Дон Сальваторе, мы нашли веревки, оружие, узнали подробный план похищения. Плюс катер в заливе, приготовленный для «несчастного случая». Неужели это тоже недоразумение?

— Молодой человек, — холодно ответил Марранцано, — в моем возрасте приходится принимать множество мер предосторожности. В наше время каждый день приносит новые угрозы.

Я наклонился ближе, глядя в глаза пожилому гангстеру:

— Дон Сальваторе, позвольте освежить вашу память. Ваши люди три дня наблюдали за мной. Сюда входили: изучение маршрутов, моих привычек, подготовка места для засады. Это требует серьезного планирования, а не спонтанной «инициативы снизу».

Марранцано внимательно смотрел на меня в ответ:

— Интересно. И где, позвольте спросить, вы взяли эти сведения?

— У ваших людей при задержании, — ответил Костелло сухо. — Вместе с планом типографии на Бауэри и расписанием передвижений мистера Стерлинга.

Старый дон слегка улыбнулся и откинулся в кресле:

— Допустим, эти люди действительно следили за синьором Стерлингом. Но разве это преступление? Казначей Синдиката публичная фигура. Естественно желание узнать о нем больше.

— Больше чего? — резко спросил Массерия. — Зачем знать, какой маршрут он использует, чтобы добраться до типографии? Зачем знать, сколько у него охранников, чтобы приготовиться их нейтрализовать?

Воздух в комнате стал гуще. Профачи, молча наблюдавший за происходящим с места рядом с дверью, подал едва заметный знак официанту. Тот принес графин воды и стаканы, очевидно, пытаясь разрядить обстановку.

Марранцано налил себе воды и сделал небольшой глоток:

— Джузеппе, мы знакомы уже двадцать лет. Я никогда не скрывал своего мнения о современных тенденциях в наших семьях. Возможно, кто-то из моих людей понял мои слова слишком буквально.

— Какие именно слова? — спросил я, наклоняясь вперед.

Марранцано посмотрел на меня долгим оценивающим взглядом:

— Синьор Стерлинг, вы американец. Вы не понимаете глубину традиций, которые мы принесли из Сицилии. Наши семьи существуют четыреста лет не потому, что они приспосабливались к каждому новомодному веянию, а потому, что хранили верность принципам.

— Каким принципам? — вмешался Лучиано. — Принципу убивать тех, кто приносит прибыль?

Лицо Марранцано потемнело:

— Принципу уважения к старшинству, молодой человек. Принципу того, что решения принимают те, кто заслужил это правом рождения и опытом, а не случайные выскочки с улицы.

Напряжение достигло критической точки. О’Мэлли незаметно приблизился к моему стулу. Боннано и Реина обменялись быстрыми взглядами.

Массерия тяжело поставил стакан на стол:

— Сальваторе, хватит философии. Ваши люди планировали убить казначея Синдиката. Это нарушение соглашений в Атлантик-Сити и объявление войны всем семьям Нью-Йорка.

— Войны? — Марранцано усмехнулся. — Джо, вы забываете, что я не подписывал эти соглашения. И хочу напомнить, что вначале мы договаривались о сотрудничестве равных, а не о диктате детей и иностранцев.