Книга Оракул с Уолл-стрит 4, страница 123 – Алим Тыналин

— А потом?

— Потом встреча с Мэдденом. Он хочет обсудить детали поездки в Атлантик-Сити.

Лицо О’Мэлли стало серьезным.

— Из благотворительности сразу в финансовые игры и гангстерские дела? Резкий переход, босс.

— Так устроен этот мир, Патрик, — я смотрел, как за окном сменяются кварталы, от скромных домов Гринвич-Виллидж к величественным небоскребвм зданиям Нью-Йорка. — Свет и тень, честные деньги и преступные, богатство и бедность. Все взаимосвязано.

По мере приближения к району я чувствовал, как меняется и моя внутренняя настройка. Благотворитель постепенно уступал место финансисту, стратегу, человеку, готовящемуся к величайшему экономическому кризису в истории.

Но образ Люси с ее рисунком и детскими объятиями оставался со мной. Напоминание о том, что за биржевыми графиками и цифрами стоят реальные человеческие жизни. И что деньги имеют смысл лишь тогда, когда служат чему-то большему, чем просто накопление богатства.

Колумбийский университет встретил меня запахом старых книг и химических реактивов, смешанным с ароматом весенних цветов из студенческого сквера. На дворе стоял ясный день, идеальный для научных открытий.

Мартинс остановил автомобиль у здания Хэвенского медицинского центра, чье неоготическое величие напоминало о традициях и стремлении к знаниям, передаваемым из поколения в поколение. Студенты в летних костюмах сновали между корпусами, их лица сияли увлеченностью и молодой энергией.

— Второе посещение подряд, благородные дела приумножаются, — заметил О’Мэлли, наблюдая за студентами. — В прошлый раз мы здесь не были.

— Иногда наука важнее денег, — ответил я, проверяя карманные часы. — И доктор Флеминг долден ждать нас в лаборатории.

Доктор Уолтер Стивенс, декан медицинского факультета, встретил нас у входа. Худощавый мужчина лет шестидесяти с седой бородкой эскулапа и проницательными глазами, державшийся с достоинством истинного ученого.

— Мистер Стерлинг, добро пожаловать в Колумбийский, — он пожал мне руку с искренним теплом. — Доктор Флеминг в восторге от возможности встретиться с вами.

— Радость взаимна, доктор Стивенс, — я убрал шляпу, входя в здание. — Далеко не каждый день удается беседовать с ученым такого калибра.

Мы поднялись на третий этаж, где располагалась исследовательская лаборатория. Коридоры украшали портреты выдающихся выпускников и преподавателей университета, врачей, чьи открытия изменили медицину.

Лаборатория оказалась просторным помещением с высокими потолками, заполненным научным оборудованием. Микроскопы, пробирки, колбы с загадочными растворами, стеллажи с химическими препаратами, весь арсенал современной науки 1929 года, который в моих глазах выглядел трогательно архаично.

У длинного рабочего стола стоял мужчина в белом халате, внимательно изучающий что-то в микроскоп. При нашем появлении он поднял голову.

Александр Флеминг. Даже без знания будущего невозможно ошибиться в его незаурядной личности. Шотландец средних лет с живыми, умными глазами и добродушным лицом, излучающий ту особую энергию, которая присуща истинным первооткрывателям.

— А, мистер Стерлинг! — он отложил работу и пошел навстречу. — Доктор Стивенс рассказал мне о вашем интересе к медицинским исследованиям. Честно говоря, не часто финансисты с Уолл-стрит интересуются микробиологией.