Книга Полтора дракона для травницы, или Таверна «С любовью», страница 99 – Елена Амеличева

— Снова здравствуйте, - я с улыбкой вгляделась в девушку, которую лечила от зубной хвори в прошлый раз.

Кажется, ее кличут Дрыськой. Фигуристая – что называется сочная, с беспорядочной шапкой кудрей, ниспадающих на спину и плечи, она вовсе не была похожа на ту страдалицу, что лежала в ворохе тряпья, держась за щеку и время от времени испуская протяжные тоскливые стоны, словно кит.

— О, ты тут прописалась, смотрю, - заявила моя бывшая пациентка, смеясь.

— Да и ты тоже!

— Да я-то чего, - махнула рукой. – Вот папка деньги на выкуп соберет, выпустят. Не привыкать! Пойдем-ка, - она обняла меня за талию и увлекла к костру. – Благодарочка тебе, лекарка, ты ж жизню мою непутевую спасла тогда. Коли не ты, загнулась бы я, как пить дать!

— Пожалуйста, - в груди разлилось тепло, словно там тоже полыхало пламя.

— И за лекарства спасибо, что потом прислала. Не пожалела ведь, и не забыла. Благодарствую. Должница я теперь твоя! – девушка прижала руку к сердцу и велела, - расступитесь, бабоньки, лучшее место вот этой дамочке уступите.

— Чегой-то? – остальные недовольно воззрились на нас. – С каких починов новенькую да к костру сажать?

— Спасительница то моя, - важно пояснила Дрыська и прикрикнула, - а ну, сдрысьте отсюда, кому сказала!

Так вот откуда у нее прозвище, поняла и усмехнулась.

— Сидай, лекарка, - она села и похлопала по мешку, набитому чем-то мягким.

— Как сейчас-то твои дела? – полюбопытствовала я сев и прищурившись от яркого пламени. – Как зубы?

— Лучше всех! Она прищелкнула челюстью и расхохоталась. – Теперь как акула, любого надвое перекушу на раз!

— Вот и отлично, значит, без осложнений обошлось, я переживала.

— За меня, что ль? – Дрыська широко распахнула глаза. – Ты? Ну, даешь! – взяв кружку, плеснула туда кипятку из видавшего виды помятого котелка и добавила густой, ароматной заварки, явно с молоком. - На вот.

— Спасибо, - я сделала глоток горячего чаю и покосилась на девицу, что по чуть-чуть, бочком подбиралась к нам.

— Вы, правда, это, - выпалила она, встретившись со мной взглядом, - лекарка?

— Правда, - кивнула, уже понимая, что последует далее.

— А вот у меня тут такая ерундовина, - она принялась задирать платье. – Не посмотрите?

Началось. Я обреченно кивнула. Посмотрю, разумеется, куда ж я денусь. Веселый у меня получается день рождения!

«Прием» закончился как раз к тому моменту, когда принесли ужин. Солдаты – охранники внесли две бадьи, плюхнули на пол и удалились.

— Эй, а приятного аппетиту пожелать? – крикнула им вслед Дрыська.

— Чтоб ты подавилась, - донеслось из тьмы коридора.

— Ты это не ешь, - велела девушка. – У нас нормальное имеется, а это и свиньям жалко плеснуть – подохнут мигом животинки!

Девчонки достали хлеб, мясо и овощи с зеленью.

— Так за что ты теперь-то к нам загремела? – спросила веселушка, протянув огромный ломоть мне. – Опять, шо ль, всех лечила без лицухи?

— Хуже, ведьмой меня нарекли, судить обещают, - я впилась зубами в угощение.

— Кому ж не угодила?

— Церону Альгату, лично.

— Тогда плохи твои дела, - Дрыська посерьезнела. – Лихой он человек, совсем не божий, хотя и кличет себя таковым.

— Знаешь его?

— Ну, как знаю, - помялась, потом наклонилась к моему уху и призналась, - брат он мой, единоутробный.

От неожиданности – уж чего угодно ожидала, хоть новости о том, что мой враг ночами в беса перекидывается, только не этого – я подавилась и закашлялась так, что слезы полились из глаз.