Книга Любовь и прочие проклятья, страница 136 – Ирина Котова, Анастасия Мамонкина, Татьяна Гуркало, и др.

А еще он придет, когда ему тяжело, Вирта это знала. Не для того придет, чтобы требовать поддержки. Скорее, чтобы погреться и вернуть себе равновесие. Потому что она как-то стала тоже тем, что добавляло в его мир простоты, не давало безумно бежать в непонятные дали, позволяло остановиться, успокоиться и оглядеться. И да, это тоже было очень приятно. В такие моменты Вирта чувствовала себя силой. Той самой силой, которую долго искала в других.

В общем, все было и сложно, и просто. И совсем не так, как видела Фация. А значит, не так, как увидят другие. Другие, как и эта нахальная девчонка, тоже увидят мягкость, несерьезные веснушки и явное нежелание затевать конфликты. Да, нежелание ввязываться в конфликты вводит в заблуждение даже сильнее, чем веснушки. А ведь Витару просто гораздо больше нравится быть спокойствием, чем бурей. Ну, почти всегда.

Спокойствие – это его сила.

Буря – это демонстрация силы.

Вот как-то так.

Село Перемичка с виду было подозрительно похоже на небольшой городок. Возле него был основательный такой причал. Справа от причала выстроены одинаковые длинные здания, явно склады. А слева раскинулся базар. Причем таким хитрым образом, что самая короткая дорога к гостеприимно распахнутым воротам городка, притворяющегося селом, пролегала через этот базар. А обходить было долго.

— И это еще купцы не приехали, сейчас почти полностью жители окрестностей торгуются, – с непонятной гордостью сказала Фация, которая вроде бы была жительницей другого мира.

Хотя, может, она в мир, в котором из человека можно превратиться в оборотня, подалась потому, что росла рядом с кланом и очень хотела обзавестись красивой, пушистой шкурой или перьями? Вирта хмыкнула, но расспросить девчонку не успела. Стоило сойти с причала на землю, как кто-то басом заорал:

— Хэй-яй! Огонечек!

В ответ тут же залаяли собаки, испуганно закричал чей-то осел, а лошадь, на которой красовался мужчина в богатом охотничьем костюме, встала на дыбы и попыталась всадника сбросить.

— Огонечек! – и не подумал успокоиться крикун.

Кто-то обозвал его проклятым оборотнем. Мужчина ловко спрыгнул с лошади и попытался ее успокоить. А из огороженной части базара вывалился парень. Темнорыжий. Здоровенный. Радостно улыбающийся. И в куртке из парусины с вышитым на плече клановым знаком – кулаком в латной перчатке на фоне круглого баронского щита.

Лошадь при виде этого дива разумно попятилась, утаскивая хозяина с пути здоровяка. Над головой любителя покричать пролетело сморщенное от старости яблоко. А Вирта поймала себя на том, что хочет спрятаться за спину Витара, да еще и присесть.

Здоровяка она узнала не сразу, хоть он и был двоюродным братом. Когда уезжала в столицу учиться, он был высоким, угловатым и довольно тощим подростком. Потом, когда приезжала домой, все как-то не получалось с ним увидеться – Васхи думал, думал да и додумался до того, что, разругавшись с отцом, отправился самостоятельно поступать в старшую школу магомехов. Магия без механики его чем-то не устраивала. Ему хотелось создавать летучие шары и стреляющие капсулами с сонными плетениями палки. Он вообще был уверен, что магомехи рано или поздно полностью вытеснят обычных магов. Ну, не считая природников, мозголомов и лекарей. Жизнь, правда, раз за разом пыталась его разубедить – даже купцы, запершие свое добро на магомеханический замок, все равно заказывали чисто магическую сигналку, а на особо ценное добро еще и защиту. Но Васхи упорствовал и пытался время от времени всех убедить в своей правоте.