Книга Королевская кровь. Книга 4, страница 268 – Ирина Котова

Зачистку закончили, освободили захваченных охранников, из взрытого сапогами и пулями, окрашенного кровью двора позвонили с докладом командиру. Свенсен, ухитряясь одновременно гладить по спине содрогающуюся в спазмах жену, зло поглядывать на суетящихся вокруг нее придворного медика и виталиста и слушать по телефону отчет об операции, приказал доставить людей Ольрена, оставшихся в живых, в замок, убрать из дома трупы и отключился.

После он донес Тарью, вялую от вмешательства виталиста, в их покои. Держалась жена спокойно и обнимала ласково, и очень хотелось остаться с ней, но дел было много. Поэтому дождался сиделку — Тарья так и задремала рядом с ним — аккуратно уложил супругу в кровать и ушел.

В замке активно готовились к обороне, осматривали легко раненных спецназовцев, размещали прибывающих берманов из других линдов. Хиль лично провел допрос задержанных — в том числе и оглушенного мага, больше узнал о подвигах Дробжек и Стрелковского, досадливо сплюнул и уже к вечеру Зеркалом пришел в больницу навестить героев.

Дробжек спала под капельницей, и он с жалостью всматривался в жутко исхудавшую женщину и зло качал головой.

— Какие прогнозы? — спросил он у врача.

— Жить будет, — ответил тот, — но сколько займет восстановление…. Сейчас накачиваем ее питательным коктейлем, иначе сердце может не выдержать. Она еще беременна ко всему прочему, чудо, что ребенка не потеряла. Обычно при дистрофии организм первым делом сбрасывает плод. Но тут две-три недели, не больше. Следим. Может открыться кровотечение.

Новость берманскому полковнику радости не добавила, и он медленно зашагал к палате Игоря Ивановича. Тот был в сознании, но бледный, как снег за окном, и едва заметно кривился от боли.

— Обезболивание отходит, — объяснил он шепотом, — а ожоги лечат в несколько этапов. Еще ранение в руку. Что с Люджиной? Что вообще произошло? Мне не говорят, грозятся вколоть успокоительного.

Свенсен коротко пересказал отчет спецназовцев.

— Вот как, — горько произнес Стрелковский, — я думал, ее спасаю, а она меня от смерти вытянула.

— Оба вы хороши, — с раздражением рявкнул берман. — Хочу сказать тебе как мужчине. Запри свою женщину дома, дай ей в руки вязание и не выпускай, пока не родит. Хватит с нее. В прошлый раз по косточке собирали, сейчас опять на скелет похожа. Дикие вы все-таки люди в Рудлоге. Разве же так можно над женщинами измываться? Куда им воинскую службу нести?

— Я ее еще не видел, — тихо сказал Стрелковский. — Встать не могу.

Он вдруг замолчал.

— Родит? — спросил он недоуменно и закашлялся.

— Поздравляю, — Свенсен ободряюще похлопал коллегу по руке. — Или ты не рад? Или не твой думаешь?

— Она беременна? — переспросил Игорь Иванович. — Святые угодники. Знал бы… — он перевел ошарашенный взгляд на невозмутимого полковника. — Мой, Хиль, мой. Точно мой.

— Вот и хорошо. Я твой должник, Игорь, — серьезно и торжественно проговорил берман. — Твой и этой безумной женщины. Вы спасли мою жену, для нас это долг чести. Если нужна будет помощь — зови, я всегда приду. И если Тарья мне сына подарит, назову Игорем.

— А если дочь? — поинтересовался Стрелковский и сделал попытку сесть. Выругался. — Терпеть не могу неподвижность.

— Люджиной, — без улыбки сообщил Свенсен. — Лежи. Я позову медбрата, он тебя отвезет куда захочешь. Хотя она все равно спит. И тебе бы поспать.