Книга Королевская кровь. Книга 4, страница 271 – Ирина Котова

— Я не могу снять с себя силу Владыки, — сказал он, — да и ты не пойдешь за простого человека или дракона. Так в чем ты упрекаешь меня, женщина? В том, что ты мне нужна только для возрождения земель?

— А разве не так? — сказала она, прямо глядя на него.

— Глупая, — произнес он гневно, — глупая Ани. Говоришь и сама знаешь, что это неправда. Ножом меня режешь. Зачем? Я и так для тебя готов все на свете сделать.

Щиты ее трещали и разваливались, таяли под взглядом зеленых глаз, рядом с большим мужчиной, который лишал ее и достоинства, и силы. Кто-то от испуга убегает, а первая Рудлог в моменты стресса умела только бить.

— Все? — спросила она едко.

— Все на свете, — ответил он серьезно. — Чего ты хочешь?

— Встань на колени, — сухо сказала она. — Поклонись мне.

Только не он — гордый, выдержанный, могучий. Никогда.

Внутри кто-то спрашивал — зачем ты унижаешь его, Ани? Зачем? И она стискивала зубы и с превосходством смотрела на него. Ну, покажи мне, какой ты на самом деле, дракон.

Он непонимающе улыбнулся.

— Что?

— Встань, — повторила Ангелина резко. — Ты все готов сделать, да? И?

Нории, не сводя с нее взгляда, опустился вниз, сначала на одно колено, потом на другое. Подождал мгновение — и склонил голову.

Зазвенела тишина, так, что еще немного, и начали бы трескаться стены. Раздался то ли всхлип, то ли ругательство, чашка полетела в сторону.

— Что ты делаешь? — кричала Ангелина, и на щеках ее алели пятна ярости. Она стояла над ним, сжав кулаки, а вокруг выл, бил занавесками ветер. — Боги, что ты делаешь!!! Зачем?!! Она размахнулась, ударила его по лицу.

— Зачем?!!

Нории смеялся, глядя на нее, и она ударила снова, со всей силы, так, что заболела рука.

— Что же ты делаешь, проклятый дракон!!! — Ангелина шагнула вперед, положила трясущиеся руки ему на плечи, притянула голову к себе. — Что ты делаешь, — зашептала срывающимся голосом, гладя по красным волосам, по плечам, — разве так можно? Нории, ну зачем?

Он обнял ее тонкое тело крепкой рукой, прижался лицом к животу, выдохнул горячо, прикоснулся губами. Потянул вниз, к себе на колени, заглянул в глаза стремительно багровеющим взглядом, так, что у нее сбилось дыхание, а в груди заныло. И поцеловал.

О, каким жарким был этот поцелуй — противостояние двух стихий — каким жадным, поглощающим. Как наполнялась комната вздохами и стонами, как до боли оттягивались волосы — белые и красные, как мешала одежда, как вжимались они друг в друга, как сминалось платье и запускались пальцы за ворот рубахи, как в глазах темнело — и растения по всему дипкорпусу вдруг ударились в рост, оплели стены и потолки зеленой сетью, опустились вниз тяжелыми соцветиями. Таял снег по всему городку и жители изумленно снимали с себя шапки и дохи, спеша насладиться внезапной весной. Пусть к вечеру поднявшиеся стебли травы снова прихватит морозом — этот чудесный день в городе запомнят надолго.

— Почему, — прошептала она ему в губы, — почему я все время тебя бью, режу, делаю больно? Рядом с тобой я становлюсь чудовищем.

— В тебе просто очень много страсти, моя Ани, — пророкотал он, проводя ладонью ей по спине — и она изогнулась, оттолкнула его руками, отшатнулась от него, как пьяная, со стоном откинулась назад, опираясь затылком о холодный стол. — Пока у нее нет выхода, проявляется так. Да и разве ты меня ударила? — сказал он со смешком. — Ты такая маленькая — считай, что погладила.