Книга Королевская кровь. Книга 1, страница 166 – Ирина Котова

— Мариан, пожалуйста, никогда никому не говорите, что я сделала, — попросила она, шмыгнув носом. В горсти начала собираться кровь, и она сделала несколько шагов в сторону лежащего бойца.

— Не скажу, — согласился он, тяжело дыша, — а что вы делаете?

— Понимаете, — сказала она, осторожно присела рядом с ним, приподняла его голову и подползла под него, так, что голова Мариана оказалась у нее на коленях. — Понимаете…Это что-то в нашей крови, как родовая магия.

Кровь начала капать с ладошки, и он следил за падающими тяжелыми каплями, и ему было страшно думать о порезанной нежной коже, хотя сам он сейчас испытывал куда более неприятные ощущения. Надвигался следующий приступ.

— Пейте, — она поднесла к нему ладонь, а барон недоверчиво глянул на нее — она это серьезно? — Пейте, — повторила она с нажимом, и он послушно открыл рот, решив, что если это ее успокоит, он и камень сгрызть готов.

Горячая солоноватая жидкость пролилась ему в горло, а она, придерживая его за голову, рассказывала:

— Я только что вспомнила. Мне, наверное, годика четыре было, мы с матерью и отцом поехали в Йеллоувинь, на коронацию императора. И там подавали кучу морепродуктов…и какую-то особую ядовитую рыбу…. Папа на спор с кем-то ел…отравился, чуть не произошел международный скандал. Ему никто помочь не мог…даже виталисты…

Увлекшись рассказом, она машинально стала перебирать ему волосы на голове, как ребенку, и Мариан закрыл глаза, послушно глотая сочащуюся в рот кровь и незаметно расслабляясь от ее ласковых движений. Кровь так кровь, бывало и хуже, зато этот момент близости он не забудет никогда. Если это никогда наступит, конечно.

— Он уже дышать почти не мог, и мама вскрыла себе вену и заставила его пить.

Она рассказывала, снова переживая тот чисто детский ужас, когда родному человеку плохо, когда все бегают, кричат, когда слышишь шепотки «Не жилец», когда врачи и маги разводят руками. Когда тебя, рыдающую, оставляют у постели отца, и ты ночью просыпаешься, и видишь, как мать пускает себе кровь и поит ей хрипящего мужа. Она очень-очень испугалась тогда, и никому ничего не говорила. И только сейчас сопоставила это и последующее отцовское выздоровление.

— Я очень надеюсь, что поможет, Мариан, — сказала она. Кровь уже почти перестала идти, и он несколько раз лизнул рану, словно пытаясь остановить сукровицу. Василина смутилась, отобрала ладошку. — Теперь будем ждать.

Он закрыл глаза. Конечно, он подождет. Все, что угодно, только чтобы она и дальше так же сидела, и перебирала его волосы. В принципе, так и умереть не страшно.

Через некоторое время Василина осторожно выскользнула из-под крепко спящего барона, потрогала вещи и обувь — они уже высохли, добросила веток в костер.

Оделась, с сомнением оглянулась на спящего Байдека. Он лежал прямо на земле. «Замерзнет ведь», — подумала она, подошла к нему с вещами, и начала его тихонько, чтобы не разбудить, одевать. Тело его уже было теплым и гибким, но спал он очень крепко. Штаны и носки она кое-как натянула, сосредоточенно пыхтя и ворочая его уже достаточно смело. А вот поднять его торс сил не хватило, поэтому просохшей курткой она его просто укрыла.

Так, теперь перевязать руку, умыться самой, сходить в заветные кустики…На принцессу вдруг навалилась тяжелая усталость, снова покатились слезы, и она уселась у костра, выплакивая потрясения сегодняшнего дня.