Книга Баран и жемчуг, страница 45 – Ната Лакомка

Но Анабель не торопилась уезжать. Она гарцевала на лошади, явно красуясь, но глазами больше не стреляла, и спросила напрямик:

— А где твой опекун?

— Уехал проверять загоны, – улыбнулась я ещё шире. – А что, у тебя есть письмо и для него? Так я передам.

— Нет, письма нет, – усмехнулась она, но, как мне показалось, с досадой. – Просто хотела посмотреть, что за разбойника ты впустила в дом.

— Почему это разбойника? – спросила я, хотя мысленно была с ней согласна. – Сэр Мюфла – королевский рыцарь, уважаемый в столице, к тому же – друг моего отца.

— Хорош друг, – скривила губы Анабель. – Сначала заявился к Рубертунам, угрожал им, а потом опозорил, пустив их работников голыми по городу.

— Что?.. – пролепетала я, мигом растеряв всю свою напускную уверенность. – В смысле – угрожал и голыми?..

— Так ты не знаешь? – обрадовалась Анабель. – Ой, прости. Наверное, твой опекун решил ничего тебе не говорить. Чтобы не волновать лишний раз. Или… по другим причинам, – она тоже улыбнулась и повернула лошадь к воротам. – Всего хорошего, Гутун! Не буду больше отвлекать тебя, работай в удовольствие!

Лошадиные копыта простучали по камням, потом по доскам мостков, а потом затихли. Арна подбежала к воротам и выглянула, вернулась и сказала:

— Поехала к загонам, а не по главной дороге. Как по мне, хочет кое-кого найти…

— Позови Малькольма, – велела я, почти не слыша, что она говорит.

— Зачем? – неосторожно спросила Арна.

— Затем! – повысила я голос. – Ну-ка, ответь! Ты тоже знала?

— О чём? – перепугалась она, но глазки у неё так и забегали.

— О том, что этот муфлон ездил к Рубертунам и угрожал им, а потом… потом… – я не договорила, потому что всё это даже произнести было дико.

Не то что сделать!

— Ничего не знаю, леди, честное слово! – вытаращила глаза Арна, но было ясно, что врёт.

— Найди и приведи ко мне Малькольма. Быстро, – сказала я сквозь зубы.

Мой управляющий прибежал сейчас же, и я потребовала подробного отчёта – куда, с кем и для чего ездил сэр Мюфла в последнюю неделю, угрожал ли Рубертунам, и каким образом были пойманы и отпущены люди, напавшие ночью на стада.

— Он велел не говорить вам, леди, – промямлил слуга.

— А я велю говорить! – крикнула я, потому что меня уже подтряхивало от злости. – Напоминаю, что это я – ваша хозяйка! Если вы вдруг подзабыли о такой мелочи!

— Не забыли, – тут же согласился Малькольм, возвёл глаза к небу, сложил руки на груди, как примерный мальчик, читающий рождественский стишок, и доложил: – После того, как мост рухнул, сэр Морис посетил господина Рубертуна, я его сопровождал. Сэр Морис сказал, что подобное недопустимо и попросил впредь вас не беспокоить…

— Да ни за что не поверю, что этот дикарь говорил такими выражениями! – вскипела я. – Желаю знать правду. Повтори всё дословно. Сейчас же.

Не понадобилось даже применять стиль Сегюров – Малькольм сдался сразу.

Тяжело вздохнув, он проворчал:

— Мы приехали, вышел Румьер, спросил, что нужно. Сэр Морис сказал, что леди чуть не погибла из-за подпиленного моста. Румьер сказал, что он ни при чём, велел убираться. Сэр Морис сказал, чтобы он… м-м… чтобы он не врал, потому что Дофо такое без надобности – они получат земли через месяц, не станут портить имущество и резать овец. Румьера прямо перекосило, и тут выходят Клод и Ленард… Знаете, как обычно – с эдакими противными ухмылочками. Сэр Морис увидел их и говорит: это те самые деточки, которые напали на леди и отхватили от неё? Румьер заорал, только сэр Морис не стал слушать и сказал, что если у них есть хоть капля мужской чести, они вернут деньги за штраф и принесут извинения, а если чести нет, а есть только… м-м… – он опять замялся, подбирая нужное слово, – есть только дурость, то в следующий раз, если осмелятся подойти к леди, будут иметь дело с ним. И вряд ли им это понравится.