Книга Баран и жемчуг, страница 101 – Ната Лакомка

Честно пытаясь ни о чём не думать, я всё равно думала. И вспоминала. Вот сэр Морис забирается ко мне в окно… притом, что боится высоты… Вот мы сидим рядышком на полу и препираемся, как два ворчуна… Впрочем, он вёл себя почти тактично… почти. Вот он прихлопывает дверь ладонью, чтобы я не сбежала от него… целует мою руку… говорит, что не желал бы другой жены… И одновременно – что «есть причины»…

Да какие причины?!

Что за баранья упёртость?!.

Я так и не уснула, а когда услышала во дворе знакомое лошадиное ржание и звон сбруи, не удержалась и выскочила в коридор, чтобы посмотреть в окно.

Сэр Мюфла приехал как ни в чём не бывало. С саблей и дорожной сумкой, на своём вороном жеребце, держа в поводу мою лошадь.

Жеребец лез к кобыле, раздирая рот удилами в кровь, но рыцарь удерживал его железной рукой и первым делом отправил лошадь в конюшню, передав её Малкольму, а потом только спрыгнул на землю.

Какие могут быть причины, объясните мне, пожалуйста?

Только если… он женат?..

Сердце противно ёкнуло и захолодило, а я показалась сама себе жалкой из-за того, что так этого испугалась.

Если женат… тогда я буду презирать этого Барана вдвое больше. Нет, втрое!..

Не желая встречаться с ним, я убежала в комнату Пруденс и сделала вид, что сплю.

Сэр Морис, и правда, заглянул в комнату. Наверное, хотел проверить – жива ли наследница Сегюра. Я старалась дышать ровно, наблюдая из-под ресниц. Он постоял на пороге, вздохнул, а потом тихо закрыл дверь, и я услышала его шаги в коридоре.

Закрыл дверь тихо, а идёт – как табун лошадей!..

Я покрутилась в постели ещё, а потом со стоном поднялась. Нет, валяться тут, как овечьей шкуре, было совсем невозможно.

Отправившись по обычным хозяйственным делам – заглянуть в кухню, проверить кладовку, помочь перебрать крупу, подбросить сена овцам – я ловила на себе испуганные взгляды слуг. Конечно, не каждый день наследницу графа пытаются убить, а изо рва вытаскивают трупы с ножами в спине. И не каждый день из Сегюра выгоняют предателей.

Мне не хотелось ни с кем говорить, но когда Пруденс позвала ужинать, я не удержалась и спросила:

— Где он?

Кормилица сразу поняла, о ком речь, и сообщила, что сэр Мюфла спит в своей комнате.

— Попросил не будить, к ужину не выйдет, – Пруденс сказала это, тараща глаза, будто рассказывала сказку о каком-то страшном чудовище.

— Хоть какая-то хорошая новость, – пробормотала я, постаравшись, чтобы кормилица не услышала.

Конечно, никакая это была не хорошая новость, но мне хотелось показать, что я ничуть не огорчена, что ужинать придётся в одиночестве.

Зато после ужина я улеглась в постель и заснула сразу же – как будто провалилась в чёрную яму.

Когда я проснулась, солнце только-только взошло, и Пруденс, уже заплетавшая косы, сообщила, что сэр Морис ещё ночью уехал куда-то, забрав с собой четверых парней.

— Снова что-то задумал, – сказала я с отвращением, постаравшись скрыть обиду.

Мог бы и не секретничать, куда собрался. Да ещё забрал моих людей.

Не успела я позавтракать, как прислали письмо из Дофо. Письмо пришло с мальчишкой-пастушонком, и поэтому не было вскрыто. Послание было от Лейтис, и я села в тени у колодца, чтобы не спеша прочитать.

Обычно Лейтис писала что-то длинное, спокойное, милое, интересовалась моей жизнью, немного рассказывала о своей, но в этот раз письмо было коротким и тревожным.