Книга Жена палача, страница 136 – Ната Лакомка

— Когда объявили, что она помолвлена с Капретом, я поймал её на улице, хотел поговорить. Она ответила, что мечтает о нормальной жизни, с достойным мужчиной. Мечтает, чтобы её дети жили в любви и роскоши, а не были бы изгоями с самого рождения. Она многое тогда наговорила. А потом пожаловалась на меня королевскому дознавателю.

— Но разве ты прикасался к ней?

— Осматривал её ногу. Схватил за руку. Так что вина только моя.

— Но если всё было, как ты говоришь… Зачем она сделала то, что сделала? Почему не сказала мне прямо, а устроила это... в беседке...

— Не знаю, - ответил он, пожимая плечами. – Не желаю даже вспоминать твою сестру. Давай забудем про неё? Пусть льёт яд, если без этого ей не живётся. Но мы вместе, и я хочу, чтобы так было всегда.

— Как легко ты всё забываешь, – не смогла я удержаться от упрёка.

— Это было пять лет назад, - сказал он. – Тогда я ещё не встретил тебя. А теперь ты со мной, и больше никто не нужен. Пока ты не появилась, твоя сестра ни разу не вспомнила обо мне. И только позавчера решила признаться в пламенной любви. Считаешь, искренне?

Я молчала, обдумывая, что услышала.

— А когда я подошла к тебе?.. Ты думал, что я тоже играю? Как Лилиана?

— Только с самого начала, - нехотя признал он.

— Сколько гадких тайн в благопристойном Сартене, - сказала я горько. – Но я благодарна тебе, Рейнар. За правду. Надеюсь, что сейчас ты был честен и больше ничего не скрываешь.

— Виоль… - он потянулся ко мне, но я остановила.

— Когда ты понял, что мне ничего не известно?

— После прихода фьеры Алонсо.

— И почему потом ничего не рассказал?

— Зачем?  - искренне удивился он.

И правда - зачем? Раскрыть мне глаза, что моя родная сестра вела себя недостойно? Поманила изголодавшегося по женской любви мужчину и оттолкнула? К чему знать об этом? Умом я понимала, что Рейнар прав. Ведь не рассказала же я ему, как в библиотеке моего дядюшки фьер Сморрет-младший тряс меня, схватив за плечи. К чему было говорить об этом Рейнару? Только для того, чтобы усложнить ему жизнь. Ведь в ответ на мои слова он, как мужчина, должен был что-то сделать - подать жалобу на Сморрета, или... побить его, и тогда уже фьер Сморрет мог бы обратиться в суд... Глупо подставлять любимых под удар. Умом я это понимала, но сердце противилось. Если бы Лилиана, пусть даже таким образом, не раскрыла мне правды, эти двое продолжали бы переглядываться за моей спиной. Нет, подобные тайны гадки, но молчание о них ещё страшнее.

— Лил хотела родить тебе ребёнка, - произнесла я бесцветным голосом.

— Тут, как бы, нужно желание обоих. Моего желания на это нет.

— Спасибо, - искренне поблагодарила я его. - Но если бы я вас не увидела, ты рассказал бы мне об этом?

— Нет. Для меня это ничего не значит. Зачем волновать тебя?

— Какой заботливый! Если не значило, почему не ушёл сразу же?

Он кивнул, подбирая слова, а потом признался:

— Не ушел. Хотел узнать, что она скажет. Хотел, чтобы она поняла, что всё бессмысленно. Хотел попросить её, чтобы она ничего не говорила тебе.

— Я чуть не умерла там, возле беседки, - я заново пережила ужас и обиду, охватившие меня, когда увидела сестру и мужа, говоривших о прошлой любви.

— Прости, - коротко сказал он.

Мы долго и молча сидели на постели, а потом я произнесла устало: