Книга Жена палача, страница 133 – Ната Лакомка

— Ты приехал? – спросила я, не двигаясь с места.

— Да, только что, - ответил он. – Почему заперлась?

— Сегодня не очень хорошо себя чувствую, - сказала я. – Прости, уже легла и не хочу вставать.

— Тебе что-нибудь нужно? Чем-нибудь помочь?

— Нет, благодарю. Не волнуйся, обычные женские недомогания.

— Хорошо, спокойной ночи.

— Спокойной ночи, - ответила я, понимая, что не смогу уснуть, даже если насчитаю тысячу овечек на зеленой лужайке.

Рейнар ещё побродил по дому, а потом стало тихо. Но я продолжала сидеть в кресле, обдумывая, что произошло.

Уступил он Лилиане или нет? Может, именно из-за неё Рейнар не хочет детей от меня? Он признался, что был влюблён… Может, он до сих пор любит сестру. Ведь Лил – такая красавица. Красива по-настоящему сияющей,  ослепительной красотой. С самого детства я слышала об этом, и знала, что мне никогда с ней не сравниться. Может, Рейнар и Гуго Капрета наказал не ради меня, а ради неё…

Я просидела без сна до утра, но так и не решила, как мне быть. Утром всё же пришлось выйти из комнаты, и я приготовила завтрак, роняя то нож, то тарелки, и даже умудрилась расплескать воду из ведра.

Рейнар спустился поздно, проспав почти до обеда. Хотя, может он и не спал – я не заглядывала в его комнату. Он поцеловал меня, и я смогла даже улыбнуться в ответ. Заговорить о Лилиане или прикинуться, что мне ничего не известно? А если заговорю – что услышу в ответ? Если муж скажет, что, действительно, чувства прежней любви живы… Смогу ли я смириться с этим? Смогу ли жить, как раньше?

— Сегодня опять уеду, - сказал Рейнар, наливая чай себе и мне. – Наверное, снова буду поздно. Тебе ничего не нужно?

— Нет, благодарю, - ответила я, схватившись двумя руками за чашку, будто в ней было моё спасение.

Необходимость говорить, что тётушка пригласила нас в город на праздник в честь новорожденной принцессы, отпала сама собой. Какой праздник, если Рейнар занят? Только занят – чем? Снова кто-то заболел? Или скоро я узнаю, что Лилиана ждёт долгожданного ребёнка?

Бессонная ночь дала о себе знать, и когда Рейнар уехал, я проспала весь день. Сны мне снились тревожные – то я заставала мужа в объятиях сестры, то сестра выгоняла меня из дома на рябиновом холме, заявляя, что теперь она здесь хозяйка, то я видела чужого младенца – черноглазого, смуглого, так похожего на Рейнара…

Я проснулась оттого, что кто-то осторожно дёрнул двери спальни, а потом постучался. За окнами уже было темно, и из коридора раздался голос моего мужа. Он спрашивал, всё ли со мной в порядке. Я ответила, что уже сплю, и он не стал меня беспокоить.

Было слышно, как он ходит в соседней комнате, но к двери спальни больше не приближался.

Ночь я опять промучилась и почти решилась на откровенный разговор, но утром обнаружила, что Рейнара нет дома. Не было и дорожной сумки, и вороного жеребца, а на столе в кухне лежал букетик лесных фиалок.

Я не обрадовалась подарку, но поставила цветы в обливной глечик – они ведь ни в чем не были виноваты. К вечеру я опять растратила всю смелость, и, едва заслышав конское ржание и звяканье сбруи, убежала и заперлась.

В этот раз Рейнар только дёрнул двери, убедившись, что заперто, и даже не стал звать меня. Я забралась в постель и свернулась клубочком. Очень хотелось поплакать от жалости к себе, но я не успела пролить ни слезинки, потому что дверной крючок вдруг вылетел из петли от сильного рывка, и на пороге спальни появился мой муж. Он был в дорожной куртке, с отросшей на щеках и подбородке щетиной, и даже не позаботился снять сапоги.