Онлайн книга «Моя драгоценная гнома»
|
— Что значит — почти? — То и значит, — он легко запрыгнул на подоконник и сел напротив. — Она поставила некое условие, выполнить которое — очень сложно. Боюсь даже, что невозможно. — Что за условие? — я так и подпрыгнула от нетерпения. Потревоженная кошка сползла с моих коленей и подластилась к Дагоберу. Тот погладил ее по голове, почесал за ушками и переспросил: — Что за условие?.. Мне был виден его четкий профиль — с той стороны, где не покусали пчелы. А соловей так и заливался, рассыпая трели. — Я должен жениться на самой прекрасной девушке на свете, — сказал Дагобер, поднимая глаза к луне, голос его звучал монотонно и немного устало — словно он прошел полмира в поисках лекарства и отчаялся. — Если не женюсь на самой прекрасной, то безвременно умру на следующий день после свадьбы. А если не женюсь до двадцати пяти лет, то умру в день своего рождения. 30 Соловей выдал особенно затейливую руладу, но я ничуть ею не восхитилась, потому что переживала то, что сейчас услышала. Умереть в двадцать пять, если не женишься?! А если женишься не на самой прекрасной — умрешь на следующий же день после свадьбы?! — Сколько времени тебе осталось? — спросила я с волнением. — Меньше года, — ответил Дагобер, поглаживая бутоны роз. — Что будешь делать? — я заерзала на подоконнике, словно уселась на ежа. Хотелось немедленно что-то предпринять, но — что?.. — А что остается? — криво усмехнулся Дагобер. — Ищу самую красивую. Но как тут угадаешь — какая самая красивая? Бывает, личико хорошее, да ноги кривые, бывает и наоборот. А вдруг, у нее все замечательно, но где-то есть лучше? Я в отчаянье. Так вот почему он попросил Белладонну раздеться… Я на мгновение устыдилась своих обвинений, которыми тогда осыпала Дагобера. Конечно, раздевать девушек, чтобы сравнивать — красавица ли она везде — это не слишком достойно эльфийского принца, но когда на кону стоит жизнь… — А за что фея Сирени рассердилась на тебя? — Понятия не имею, — ответил он кисло. — Вот ни на мизинчик тебе не верю, — возразила я. — Можешь сколько угодно обвинять ее, но она — не злая волшебница. Она никогда не проклянет без веской на то причины. Наверняка, ты совершил что-то плохое. Потому что хоть ты и болван несусветный, умереть в двадцать пять лет — это слишком жестоко. — Чего ты пристал ко мне? — возмутился Дагобер. — Вообще не желаю об этом говорить. — Это настолько постыдно? — коварно поддела я его. — Тогда можешь не рассказывать, а то меня еще стошнит. — Ничего постыдного! — тут же огрызнулся он. — Ей, видите ли, показалось, что я жесток с некоторыми девицами. — А, так ты соблазнял девушек и бросал их, — протянула я, — конечно, на что ты еще способен? Только пользоваться своей красотой для развлечения. — Ты не выдумывай того, чего не знаешь! — Ты только что мне об этом сам сказал. — Ничего подобного! — Ну как же… — Никого я не соблазнял, — сказал он, свирепо уставившись на меня. — Просто некоторые возомнили, что я был создан только для них. А ты, прежде чем болтать, сначала побыл бы в моей шкуре, тогда заговорил по-другому. Конечно, тебя — недомерка и уродца, никто не полюбит, только такая же гномиха-недомерок! — Как мы заговорили! — разозлилась и я. — Ты рот вымой, прежде чем говорить о гномах! Замучили его влюбленные девицы, надо же. Никто еще от этого не умирал… |