Книга Роковая Роксана, страница 100 – Ната Лакомка

— Стелла? – позвала я, почти вбегая в мастерскую.

В первом зале, где стояли холсты и мольберт, сестры не оказалось. Неужели, она уже ушла? Может, смотрит картины на выставке? Я пробежала в соседний зал, но и там Стеллы не было.

Ушла… Надеюсь, отправилась домой. Если я сейчас не застану её дома, то точно сойду с ума от беспокойства.

Я ринулась к выходу, но обогнув мольберт остановилась, словно налетела на невидимую стену.

— Господин Эверетт, - сказала я дрогнувшим голосом. – Что это вы делаете?

— Всего лишь запер дверь, - ответил художник, убирая ключ на полку под самым потолком. – А вы испугались, Роксана?

— Для чего заперли? – спросила я, сделав вид, что не услышала последних слов.

Потому что я, и правда, испугалась. Видение мёртвого крапивника со свёрнутой шейкой встало перед глазами, и пришлось даже сморгнуть, чтобы избавиться от этой картинки. Потому что сейчас было не время переживать из-за крапивника. Опасность угрожала не птице. Опасность угрожала мне.

— Вам нечего бояться, - сказал Эверетт, снимая шляпу.

Он, не глядя, бросил её в кресло вместе с перчатками, а сам медленно двинулся ко мне.

Я так же медленно попятилась, обходя мольберт, на котором стоял мой портрет.

— Подозреваю, что Стеллы здесь нет и не было? – спросила я, не спуская с художника глаз.

— Нет, я её не видел, - сказал он без малейшего смущения по поводу такой наглой лжи.

— Вы меня обманули…

Мысленно я поздравила себя за потрясающую догадку – а то не ясно, что тебя провели, как деревенскую простушку!

— Повторяю, вам не надо бояться, - художник говорил со мной тихо и ровно, как с животным, которое боятся спугнуть. – Я хочу только поговорить с вами и не причиню вам зла. Я хочу только поговорить.

Снова попятившись, я спряталась за мольберт. Теперь мне были видны лишь чёрные блестящие ботинки господина Эверетта. Они двинулись влево, я тут же пошла вправо.

Хотя, бежать мне было некуда – в мастерской не было чёрного хода. Единственная дверь к свободе - заперта, а ключ лежит на полке… Даже если я успею схватить ключ, то вряд ли успею открыть дверь…

— Если ваши слова хоть что-то значат, - сказала я, стараясь держаться уверенно, - то вы немедленно откроете дверь и позволите мне уйти.

— Неужели вы думаете, что я могу причинить вам вред? – художник показался из-за края подрамника, огорчённо качая головой. – Нет, Роксана. Совсем нет. Я лишь хочу сохранить вашу красоту навсегда. Хочу увековечить её.

— Откройте дверь! – потребовала я, чувствуя, что ещё немного – и поддамся панике.

Увековечить красоту… сохранить навечно…

Эти слова отпечатались в моём мозгу ещё более страшной картинкой, чем убитая птица.

Я видела, что лицо у Эверетта стало безумным. Это всегда пугает до ужаса, когда человек, который только что был вполне нормален, вдруг превращается в одержимого. А он и был одержимым – лицо покраснело, глаза горели мрачно и жадно, и рот кривился то ли в усмешке, то ли оттого, что художник слишком сильно стискивал зубы.

— Господин Эверетт, - произнесла я, отступая всё дальше за картину, - взываю к вашему благоразумию…

— К чёрту благоразумие! - сказал он страстно, в два шага догнал меня и схватил за запястья. – Разве можно находиться рядом с вами и не сойти с ума? Хотите знать, до чего вы довели меня?