Онлайн книга «Четвертый брак черной вдовы»
|
Не ожидавшая такой грубой отповеди, Катарина покраснела, как рак, благо, что под вуалью ее лицо не было видно. Отказался? Вот так, не задумываясь ни на секунду?.. — Он не желает жениться, донна, — объявил судья, заметно приободрившись. — Преподобный отец, заканчивайте! — Не о том вы просите, мамаша, — сказал висельник с усмешкой и покрутил головой, разминая шею. — Идите отсюда, вам же будет лучше. — Я беру этого человека в мужья, — повторила Катарина. — Вы не можете продолжать казнь. В законе ничего не говорится о согласии жениха. — Зачем вы все усложняете, донна?! — засуетился судья. — Палач! Веревку! — Я не стану его вешать, — заявил палач, и его слова были встречены воплями восторга. Кто-то в толпе даже закричал осанну жениху и невесте, отчего Катарина покраснела еще сильнее. — То есть как это — не станешь? — зашипел судья. — Нашлась женщина, которая хочет выйти за него, — заупрямился палач. — Закон есть закон! — Да какой закон, бестолочь? — вмешался и приговоренный. — Вешай давай, а добрую донью гоните взашей, пусть найдет себе порядочного мужа и… Катарина резко отбросила вуаль, оказавшись лицом к лицу с доном Хоэлем. Он замолчал на полуслове и уставился на женщину, которую только что обозвал матушкой и очень неуважительно просил убраться. Несомненно, это была самая красивая женщина во всем Арагоне. Мавританское племя, двести лет назад прокатившееся по местным землям, оставило ей высокие скулы и чуть раскосые глаза — темно-карие, опушенные ресницами такой густоты, что глаза казались подведенными кайалом. Но волосы у женщины были огненно-рыжие, а кожа — молочно-белой, еще более белой по сравнению с черным нарядом. Надменно стиснутые губы напрочь убивали нежность ее красоты, и донна выглядела как охотница, вздумавшая подстрелить совсем иную дичь, нежели олень или куропатка. — Ух ты — выдохнул висельник. — Прошу прощения, а я-то принял вас за замшелую каргу, донья. Но только это ничего не меняет и… Он осекся, когда Катарина твердым шагом подошла к нему, взялась за шнурок с крестом, висевший у него на шее, дернула на себя сильно и резко, заставив приблизиться почти вплотную, и тихо сказала: — Я спасу вас, чего бы мне это ни стоило. Даже если вы будете упираться, как старый осел! Нет, он был такой же — совершенно такой же! Катарина узнала каждую черточку его лица — шрам над правой бровью, нос с горбинкой, черные густые брови, придававшие мрачный, почти зловещий вид, упрямо выдающийся подбородок и губы — такого же четкого рисунка, твердые, но удивительно нежные, когда касаются в поцелуе Серые глаза дона Хоэля удивленно расширились, а в следующее мгновение достойная вдова поцеловала убийцу прямо в губы — при всех, без стеснения!.. Зрители ахнули, как один, а Лусия спрятала лицо в ладонях, едва не застонав. Поцелуй длился мгновение, не больше, а потом Катарина чопорно сказала: — Обвенчайте нас немедленно, отец Жозеф, мне надоело ждать, — и теперь никто не посмел ей возразить. Судья мрачно сопел, втягивая голову в плечи, а палач торжественно развязал преступника, показывая, что казнь не состоится. Сам виновник сих событий смотрел на рыжую вдову не отрываясь, словно она одним поцелуем не только лишила его дара речи, но и привязала к себе крепче, чем упавшими на помост веревками. |