Книга Жемчужина дракона, страница 113 – Ната Лакомка

Пусть сидят там, за закрытыми дверями, и шепчутся, как два заговорщика. А я… я хочу есть. Прошедшая ночь и утренние волнения порядком измотали меня. Сейчас я с сожалением вспоминала угощения с именинного пира. Я не отказалась бы от тушеного крылышка утки, или от ножки кролика в красном вине… Совсем не к стати пришел на ум суп несравненной Пачифики. Меня передернуло от отвращения. Жестокая и глупая женщина! Но это была не ее придумка… И зачем?..

Я нашла остатки подсохшего содового хлеба и достала с полки горшочек с медом, который недавно покупала Милдрют. Открыв крышку, я с неудовольствием обнаружила, что меда осталось едва на донышке. Кто-то в этом доме отъявленный сладкоежка, если успел подчистить почти всё.

Я размочила хлеб в вине, и съела пару кусочков, глядя в окно. Мне были видны сосна и качели перед нею.

Возле скалы плавает дракон. Самый настоящий — с хвостом и зубами.

Неужели, Тристан — дракон?

Если да, то почему он скрывает свою природу?

Перед моим мысленным взором снова возникло гибкое змеиное тело, выпуклые немигающие глаза… Дракон не был слепым. А Тристан…

А он точно слепой?

Может, поэтому король и подозревает его… в чем?

И кому понадобилось красть картину?

Столько вопросов и ни одного ответ.

Я вышла из дома, постояла на крыльце, прислушиваясь к шуму волн, бьющих в камни. Какой страх охватил меня, когда я прыгнула в море следом за Тристаном. И море меня не приняло, и убило бы, не появись рядом дракон.

Драконы — дети стихии, они первые дети мира. Им изначально было дано больше, чем людям, но почему-то потом небеса выбрали людей, а не драконов… Зато драконов выбрало море…

Какая-то неведомая сила позвала меня безмолвно и властно. Я спустилась с крыльца и подошла к дереву, погладила узловатую кору, а потом взялась за цепи качелей.

Они двинулись легко, будто кто-то озаботился смазать их маслом. Это было глупо и рискованно, но я села на скамейку качелей и оттолкнулась ногами.

Море, солнце и ветер ударили мне в лицо, отбрасывая волосы назад.

Я оттолкнулась сильнее, и вылетела за пределы скалы, окунувшись в солоноватый морской воздух, как в облако.

Теперь я раскачивалась все сильнее и сильнее, уже не боясь упасть. Я была свободна!.. И я летала!..

Вот что чувствовала Бьянка — свободу и полет. Вот что чувствуют драконы.

Это было опьяняющее чувство, волшебное. Чайки проносились передо мной, и солнце ослепительно блестело на гребнях волн. Я забыла о времени, и все тревоги и опасности отступили. Драконы никого не боятся, потому что они познали свободу и полет. Они никого не боятся…

Потом я долго сидела на уже неподвижных качелях, глядя на линию, разделяющую небо и воду, а когда повернулась в сторону дома, увидела, что кто-то стоит возле окна. Мне была видна только смутная фигура, и невозможно было понять, кто это — Тристан или Милдрют.

В последующие несколько дней Милдрют охраняла своего хозяина, как хороший сторожевой пес, не допуская меня до него. Но однажды утром, после купания, я вернулась в дом и обнаружила, что двери в спальню лорда Тристана приоткрыты, и оттуда доносится чарующая мелодия флейты.

Не утерпев, я на цыпочках подошла к его комнате и заглянула. Милдрют в спальне не было, а Тристан сидел на постели, поджав ноги, одетый в халат на голое тело, и наигрывал что-то легкое, немного печальное, но светлое, как волны перед закатом.