Книга Жемчужина дракона, страница 1 – Ната Лакомка

Наверное, три года в монастыре сильно меня изменили, потому что дядя долго смотрел на меня, и взгляд у него был растерянный.

— Магали? — спросил он неуверенно.

— Рада, что вы меня узнали, — ответила я любезно, словно мы встретились не в монастыре святой Чаши, а при дворе короля. — Как поживаете? Как поживает ваша милая жена? А как Изабелла? Надеюсь, с ней все хорошо? Передавайте ей тысячу приветов и поцелуев.

Он уловил насмешку и нахмурился.

— Ты оказалась здесь не по моей воле, а из-за своего отца.

Разумнее было бы гордо и презрительно молчать, а не язвить, но я ничего не могла с собой поделать. Едва увидев этого человека, кровь во мне так и забурлила — от негодования, от злости, от обиды за предательство. Я не могла отомстить дяде — что может сделать монастырская воспитанница, но даже собака, посаженная на цепь, лает. Вот и я не сдержалась и попыталась уколоть дядю хотя бы словесно.

— Конечно, барон де Корн ни при чем. Невинен, как барашек, — сказала я. — Ведь вы даже не подозревали, что ваш родной брат, с которым вы так тесно общались, готовит мятеж, а я в свои шестнадцать лет, само собой, была в курсе всех замыслов по свержению королевской власти. Хорошо хоть, сама не участвовала, иначе монастырем бы не отделалась.

Дядя побагровел и не сразу нашелся, что сказать.

— Что же вы замолчали? — я села в кресло матери-настоятельницы, заставив сестру Цецилию и сестру Матильду, сопровождавших меня, поморщиться. — Потрудитесь сообщить цель вашего визита?

— Прекрати ломать комедию, — сказал дядя сквозь зубы.

— Отчего нет? — спросила я с холодной любезностью. — Здесь так мало развлечений, что немного комедии нам не помешает.

Вошла мать-настоятельница, увидела меня в своем кресле, увидела, как дядя едва не скрежещет зубами, и сразу все поняла.

— Теперь вы понимаете, барон де Корн, — сказала она скорбно, — как нелегко нам приходится с вашей племянницей?

— Сейчас он расплачется от сочувствия, — подсказала я.

Мать-настоятельница сделала знак сестрам, и сестра Цецилия крепкой рукой вытащила меня из кресла. При этом она больно ущипнула меня за плечо. Она всегда щипалась хитро — с вывертом. Это было особенно больно, но я не стала жаловаться, потому что жаловаться было бессмысленно.

— Отец Бертран считает, что девушка одержима, — продолжала мать-настоятельница, — и полгода назад мы начали обряды экзорцизма…

— Но не преуспели, как я вижу, — проворчал дядя. — Дайте мне поговорить с ней наедине.

Мать-настоятельница кивнула сестрам, и они все удалились, а я снова уселась в кресло. Не из вредности, а потому что неделя в карцере не прибавила мне сил, и стоять совсем не хотелось. Хотелось сесть, а еще лучше — лечь.

— Отвратительно выглядишь, — сказал дядя без обиняков.

— Чувствую себя еще отвратительнее, — заверила я его. — Но вы же именно этого хотели?

— Я никогда не желал тебе зла.

— Считайте, я вам не поверила.

— Напрасно ты так предвзято ко мне относишься, — дядя придвинул стул и сел напротив.

Я иронично приподняла брови и вежливо поинтересовалась:

— В самом деле, напрасно?

Ожидалось, что сейчас дядя начнет известную песню про то, что он ничего не знал, что он не мог помешать аресту моего отца и не мог спасти меня, потому что доказательств моей невиновности не было, но тут барон де Корн меня удивил.