Книга Жемчужина дракона, страница 2 – Ната Лакомка

— Да, я поступил с тобой не очень хорошо. Твой отец сам виноват, что связался с мятежниками, но я не мог сказать, что деньги, обнаруженные в твоей спальне, были моими.

— Не просто вашими, а вашими деньгами для государственного переворота, — напомнила я, удивленная такой откровенностью.

— Это не доказали, — напомнил дядя.

Я попыталась взглядом выразить все, что о нем думаю, но дядя только усмехнулся:

— Ты вправе ненавидеть меня, Магали, но я надеюсь, когда-нибудь ты поймешь, что двигало мною в тот момент. Поймешь и простишь.

— Вами двигала трусость?

— Нет, любовь.

Сегодня был день чудес, несомненно. Я подперла щеку и сказала:

— Боже мой. Уже плакать от умиления?

— Можешь мне не верить, — продолжал дядя, — но в тот момент я думал о своей семье — о баронессе, об Изабелле. Их жизни для меня важнее всего. Я не мог допустить, чтобы они пострадали.

— Вместо этого вы предпочли, чтобы пострадала я.

— Они — моя семья, моя жизнь, — сказал барон. — Когда-нибудь ты поймешь меня. Все разговоры о вселенской справедливости превращаются в ничто, когда речь идет о безопасности тех, кто тебе дорог, кого ты любишь.

— Замечательные слова, — я бурно поаплодировала. — Монахини твердят мне о любви раз по сто на дню. Они бы умерли от счастья, скажи я то, что вы сейчас сказали — наплевать на справедливость, да здравствует любовь!

— Твои манеры по-прежнему оставляют желать лучшего, — сказал дядя, удрученно покачав головой.

— Видите ли, дядя, монастырь — не самое удачное место для улучшения манер.

— Судя по всему, тут тебе не нравится?

— Вы необыкновенно догадливы.

— Могу вытащить тебя отсюда, — дядя перешел на деловой тон, и я мгновенно перестала дурачиться.

Мы некоторое время молчали, буравя друг друга взглядами, а потом я уточнила, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно небрежнее:

— Вытащить из монастыря?

— Ты необыкновенно догадлива, — подтвердил барон. — Хочешь оказаться на свободе?

— Хочу, — произнесла я одними губами. — Но ведь это не просто так? Не по вашей доброте?

— Ты должна кое-что сделать, — подтвердил дядя.

Я выдохнула, чтобы не согласиться слишком поспешно:

— Кого-то надо убить? О нет, на убийство я не согласна, даже не уговаривайте.

— Ты станешь моей дочерью.

— Что, простите? — мне показалось, что я брежу.

Это был день чудес или день шуток? Я смотрела на дядю настороженно, но лицо его было совершенно серьезным.

— Мне надо, — сказал он, как отчеканил, — чтобы ты притворилась моей дочерью и отправилась на смотрины невест к ди Амато.

Несколько секунд я обдумывала услышанное, а потом переспросила:

— Отправиться к герцогу ди Амато вместо Изабеллы?

— Точно, — кивнул дядя. — Провалишь испытание, вернешься — и свободна.

— Свободна без титула, денег и родовых земель? — уточнила я, подавив желание сразу крикнуть «да!». — Сомнительная сделка.

— Без титула, но с некой суммой на расходы и деревней Юнавир.

— Где лавандовые поля? — уточнила я.

— Они самые, — подтвердил дядя.

— Только притвориться Изабеллой, провалить смотрины — и все? А если ди Амато выберет меня?

Дядя усмехнулся так, что я возненавидела его еще сильнее, чем ненавидела за предательство.

— Считаете меня такой уж уродкой? — холодно произнесла я.

— Нет, не считаю, — дядя откинулся на спинку стула, достав часы на цепочке и посмотрев время. Судя по довольному виду, он уже понял, что я согласна. — Но драконы любят девиц милых, покорных, нежных. Вряд ли это о тебе.