Книга Карт-Бланш для Синей Бороды, страница 152 – Ната Лакомка

— Мне страшно от того, что ты можешь сказать, – честно призналась я. – Поэтому лучше подумай и промолчи.

— Как я могу молчать, когда всё во мне кричит о любви?

— О любви к замужней женщине? К жене твоего господина? Тогда ты и вправду обезумел!

Мои речи пришлись ему, как пощечина. Реджинальд вспыхнул, потом побледнел, но я видела, что не остановила его намерений. Он хотел говорить, и я опередила:

— Послушай, – я переплела пальцы, подбирая нужные слова. – Надо объясниться раз и навсегда. Я не хочу, чтобы ты заговаривал со мной о… о любви. Мое сердце никогда не будет принадлежать тебе. Мне жаль, Реджи, но я так чувствую.

— Ты же сказала, что я тебе приятен!

— Нет. Я сказала, что не испытываю к тебе отвращения. Но не смогу полюбить тебя, даже если очень сильно захочу.

Некоторое время он молчал, покусывая губы и оглядывая меня с ног до головы:

— Хорошо, я не буду настаивать и уйду. Но я не успокоюсь, Бланш. Я просто не могу успокоиться.

— Дело твоё, – ответила я, глядя в пол.

— Позволь поцеловать тебя на прощание…

— Нет!

— …хотя бы поцеловать руку. Как жене моего господина.

— Обе мои руки принадлежат моему мужу, – ответила я, пряча руки за спину.

— Мужу, который купил тебя на год? – спросил Реджи.

— Ты собирался уходить, – напомнила я.

— Но я не теряю надежды, что после развода ты переменишься ко мне. И если не полюбишь, то хотя бы примешь мою любовь.

— Нет, – ответ сорвался с моих губ быстрее, чем я смогла его осознать.

Реджи, уже повернувшийся к выходу, оглянулся:

— Нет? – переспросил он. – Как жестоко ты это сказала. А что, Бланш… – он опять приблизился ко мне вплотную, заглядывая в лицо, – не отказываешь ли ты мне потому, что стала графу настоящей женой?

— Тебя это не касается! – вспылила я.

— Я слышал, как он рассказывал о тебе королю. Его величество спросил, какова молодая жена, и милорд с четверть часа расписывал твои прелести. Хвастался, что ты без памяти влюблена в него, даже согласилась принять его проклятие на себя. Неужели, это правда, Бланш?! Ты согласилась носить этот проклятый браслет? Опомнись! Тебе хочется страдать вместо него? Принять на себя его грехи? Чем он тебя завлёк? Он страшный человек, ты многого не знаешь…

Гнев охватил меня, и я, призывавшая себя к спокойствию, больше не могла сдерживаться:

— Это ты не знаешь о нём ничего! Не смей говорить плохо о моём муже, о моих сёстрах или ещё о ком-то кто мне близок и дорог! Ты сказал, что Ален хвалился нашим браком на год, но я уверена, что он никому и слова об этом не обмолвился. И мучилась, размышляя: почему же Реджи говорил так? Несмотря на очевидное, я всё равно тебя оправдывала, думала, что ты заблуждаешься, повторяешь чужие сплетни, потому что переживаешь за меня. Но сейчас ты хочешь убедить меня в том, что это ты – источник этих сплетен. Граф никогда не мог сказать обо мне такого, потому что он уважает меня. Пусть не любит, но уважает!

— Вот что ты думаешь обо мне, – произнес Реджи, бросая на меня взгляд, полный боли. – Что ж, тогда мне и в самом деле лучше уйти.

Что он и сделал, надев шапку и позабыв на столе перчатки.

Немного остыв, я почувствовала угрызения совести. Не слишком ли я поторопились увидеть зло там, где его не было? Реджи посмотрел на меня так грустно, и не стал оправдываться. Ах, Бланш, что же ты натворила!