Онлайн книга «Водяной»
|
Гусака я выкинул подальше, пусть себе живет, и через десяток минут аккуратно пристал к толстенной доске, изображающей пристань. После чего выбрался на берег. Проконтролировал загрузку байдарки на крепежи в каюке, как ее вытерли и смазали смесью воска и топленого сала. Подождал и понаблюдал за процессом полировки бортов и днища. После чего отдал весло и пошел к своему шатру, надо переодеться. Не то, что вспотел или испачкался, со мной сейчас это проделать сложно, просто голимые, но необходимые для внешнего антуража понты. Потому сменил черную шелковую рубаху на темно-синюю, из хлопковой ткани. И надел плотный тисненый жилет из воловьей кожи, тоже синий. На спине вытравлен здоровенный усатый дракон, надо сказать, очень талантливо сделано китайскими мастерами. На голову белую чалму, под нее мисюрку с кольчужным воротником… ну все, на вечер одет. Сапоги еще переобул, надел синие, коротенькие. Ремень, пару револьверов-пепербоксов, кинжал — все, ансамбль завершен, можно и дальше трепаться хоть всю ночь. От походной печи шибало хлебным духом так, что слюна капала. Немолодой слуга наиба ловко вытаскивалдеревянной лопатой лепешки, и стопками укладывал их на чистую тряпицу, а два пацаненка бегом разносили их и раскладывали по дастархану. Я неторопливо отколол от сахарной головы кус прозрачного сахара-навата, бросил в рок и со смаком захрустел. Некоторые вещи просты в своей гениальности. Вот этот нават — просто в расплавленный сироп добавляют виноградный сок. И получается замечательная штука. Хотя, азиаты знают толк в сладостях, этого у них не отнимешь. И во многом остальном тоже. Передо мной на кошмупоставили немалый ляган с пыхаюшим жаром пловом, касу с крупными кусками жареной рыбы. Наиб-то с утра, как проснулся, бродил вдоль берега и хлестал гладь водную лесой с блеснами. Та партия улова, что я видел, была на сегодня завершающая, предыдущая уже зажарена, и лежит на столе. Его слуги и охрана едят и восхваляют своего господина как удачливого охотника и щедрого хозяина, тот слушает и тихо млеет от заслуженной лести. Я поднял пиалу с крутым чаем, и торжественно восхвалил твердую руку и меткий глаз уважаемого и досточтимого Абдуссамада, да пребудет долгой его земная дорога. Почему бы и не сделать приятное человеку, от которого я проблем пока не вижу? После обеда, снова все уселись округ нас с наибом, и я продолжил рассказ. На этот раз решил пройтись по бессмертному, и пересказал «Хоббита, или туда и обратно». Народ сначала не понял, а потом вошел во вкус, переживал за самого удачливого воришку, Абдуссамад грустно покачал головой, когда погиб король гномов, бойцы охраны пристукивали клинками о край ножен, когда пересказывал бой у подземного града. В общем, зашла сказка «на ура». Опять сидели часов пятнадцать, до поздней ночи. Снова чуть поворожил, но совсем немного, учусь помаленьку. — Красиво рассказываете, Захар-бай. — Глядя в рдеющие угли костра, сказал наиб, и нагнувшись, бросил на них тонкий прутик. Тот чуть задымился, и резко вспыхнул. — Знаете, когда я слушал вас, то как будто там сам был. Видел великанов и дракона, сказочных эльфов и страшных колдунов. Надеюсь, вы не откажетесь пару раз рассказать сказки самому светлейшему эмиру? У вас просто нет другого выхода, он может сильно обидеться, ведь его воинов вы вниманием не обошли. |