Книга Когда белые древа перестанут цвести. Том первый, страница 38 – Шань Фэн

За ширмой, расписанной цветами камелии, скрывалась другая часть дома. Заглянув туда, Люи обнаружил большую бочку и всё необходимое для купания.

Слуга сообщил, что скоро Люи принесут воды, и он сможет привести себя в порядок после трудной дороги. Сам не свой от смущения, юноша спросил, нельзя ли ему будет во что-нибудь переодеться.

— Само собой, – отозвался слуга и с поклоном удалился, прикрыв дверь.

Оставшись один, Люи растерялся ещё больше. Он прошёл в одну сторону, затем в другую, покружил возле столика, заглянул в курильницу, смерил расстояние до кровати, затем подошёл к ширме и принялся рассматривать нарисованные на ней цветы. Он совершенно не знал, куда себя деть, а присаживаться куда-либо боялся – не хотел оставить грязных следов в этом светлом месте.

Через некоторое время пришли новые слуги – они наполнили бочку горячей водой и принесли для Люи сменную одежду. Чем дальше, тем всё более неловко он себя ощущал. Слуги спрашивали разрешения войти, интересовались, нормальная ли температура у воды, не нужно ли чего ещё. Люи только и делал, что отмахивался и заверял, что всё в порядке. На самом деле ему просто поскорее хотелось остаться одному.

Но, оставшись, он опять не знал, куда себя деть.

Едва он собрался залезть в бочку с водой, в дверь снова постучали. На этот раз двое молодых людей пришли, чтобы помочь господину помыться. Люи долго соображал, о каком господине идёт речь, и не ошиблись ли они домом, но слуги подтвердили, что имели в виду именно его.

С момента прибытия Люи ко двору не прошло и нескольких часов, а он уже устал так, будто отработал целый день в поместье господина Ни. Он даже не сразу понял, что его начали раздевать.

— Не нужно! – отшатнулся юноша и машинально прикрыл шею.

Слуги переглянулись, не зная, как реагировать.

— Я сам, – пояснил Люи. – Я сам помоюсь.

По румянцу на его щеках слуги догадались, что гость стеснялся, поэтому не стали настаивать, а просто удалились. Отчасти так и было, так что Люи решил не разубеждать их. В конце концов, пусть думают, что хотят.

Перед тем, как залезть в бочку, он внимательно изучил всё, что стояло на тумбочке возле неё. Там Люи отыскал мыло и какие-то мази и благовония – очевидно, для натирания. Только вот во время или после купания, он не знал. Пожав плечами, юноша остановил выбор на более-менее знакомых средствах.

Убедившись, что никто не войдёт и не увидит метку на его шее, Люи залез в воду.

В приюте храма были только общие бани, и мыться в одиночестве ему показалось неуютно. Никто не плескал водой в лицо, не подшучивал над ним, не забирал мыльный корень и не старался стянуть одежду, чтобы спрятать подальше и заставить его бегать по двору голышом. Вокруг было до странного тихо – только птицы щебетали в саду.

Поскольку его никто не торопил, Люи просидел в бочке до тех пор, пока кожа на пальцах не пошла морщинками. Он плескался и пускал пузыри, и даже пытался перевернуться ногами кверху – но только налил большую лужу на полу. Испугавшись, что его станут ругать, Люи принялся вытирать пол первым, что подвернулось под руку. После этого он поскользнулся и грохнулся, отбив пятую точку и перевернув несколько склянок с кремами, так что в зоне для купания образовался сплошной кавардак.

Привлечённые шумом слуги появились, когда он оглядывался в поисках укромного угла, в который можно было бы спрятать улики. Увидев господина в нижней рубахе, прилипшей к телу, и насквозь мокрых штанах, они лишились дара речи. С волос Люи всё ещё капала вода, а в руках он держал несколько склянок из-под мазей.