Книга Только нет зеленых чернил, страница 46 – Наталья Веселова

Толкнул тяжелую стеклянную дверь, предъявил старушке-билетерше небесного цвета клочок бумаги и беспечно прошел сквозь Врата Судьбы.

По залу неприкаянно слонялись два-три ранних зрителя, открывать буфет ради которых начальство посчитало невыгодным, но игровые автоматы ждали наготове – только монетки опускай, и у того, что обещал увлекательный «морской бой», стояла, приникнув к окулярам, невысокая юная девушка в сером пальтеце с откинутым капюшоном. Сердце споткнулось и на миг замерло: Андрей узнал Дашу Воронец из параллельного класса «Б». Именно она со смазливой подружкой – Риммой, кажется, – не раз встречала «ашек» на выходе из класса физики в начале перемены, расспрашивая, как именно пытал их на уроке душный физик – странный, слегка чокнутый человек с легкими садистскими наклонностями, – главное, спрашивал ли он домашку, собирал ли тетради, не было ли письменного опроса… В этом, последнем, учебном году «бэшкам» вообще повезло больше в том смысле, что все наиболее страшные уроки стояли в расписании уже после того, как через них прошел многострадальный класс «А», и можно было почти точно узнать, к чему готовиться. Обе симпатичные девочки – стриженные под каре, русоволосые, ясноглазые и улыбчивые, с ямочками, у одной на левой, у другой на правой щеке – равно нравились Андрею, но именно Даша (та, у которой на левой) заставляла внутренне обмирать нечто только мужское. У нее была особенно тонкая талия, довольно резко переходившая в широкие, не девичьи бедра, подчеркнутые плиссированным от пояса форменным платьем. Он всегда подробно рассказывал этим двум девчонкам о том, что происходило на нелюбимых уроках, даже предлагал списать задачи, если их проверяли, – и делал это, неосознанно растягивая время, а сам все бросал и бросал украдкой стеснительные взгляды на крутой изгиб Дашиной женственной фигуры.

Она увлеченно играла в морской бой, то и дело нажимая на кнопку пуска торпеды, и не смотрела по сторонам. Андрей стоял в трех шагах, знал, что сейчас придется здороваться, но от неожиданности встречи разом забыл все русские слова и просто торчал столбом, в смутном ужасе ожидая, что она вот-вот обернется. Автомат коротко протрубил, возвещая конец игры, и Даша оторвалась от игрушечного перископа, глянула вбок.

— О, привет! – Она, кажется, не была ни удивлена, ни смущена. – Тоже сачкуешь?

Все слова разом вернулись к нему, он заулыбался и радостно закивал:

— Угу. Когда проезжал мимо школы на трамвае, так муторно стало, что хоть вешайся. Как представил Маняшину, – то было безобидное прозвище их вовсе не безобидной учительницы по алгебре и геометрии, – рожу очкастую… Вот и проехал мимо. Дай, думаю, в кино схожу… А тут ты… Тоже из-за алгебры?

— Из-за нее. – Девочка махнула рукой. – Эта стервоза контрошу обещала, помнишь? А у меня вообще нет шансов ее написать, все точные науки в голове как ножом отрезаны. Впрочем, Маняша – вот повезло нам с классной, нечего сказать: у других по три раза меняются, а эта нас с четвертого как взяла, так и терзает седьмой год уже – меня особенно гнобит: терпеть не может хорошеньких девушек. Она, представляешь, нашему классу даже Восьмое марта запрещает праздновать, до того ненавидит все женское. Слава богу, последний год осталось вытерпеть – и избавлюсь от нее навеки.