Онлайн книга «Только нет зеленых чернил»
|
Путешественница приоткрыла глаза, покосилась за окно: ровные перила ограждения скоростной трассы, за которыми уныло мчится неинтересный лес. Прислушалась к себе: ох, неважно… Спина болела так, словно сквозь нее пропустили во многих местах горячие спицы, затекли и онемели ноги, вязким дурным туманом охватило голову. Большинство людей до ее возраста просто не дожили. А те, кто дотянул с горем пополам, лежат как чурки и смотрят в потолок мутным безразличным взглядом. Кто ухитрился не слечь, те выползли сейчас, едва-едва двигаясь, на улицу, сидят на солнышке, греют косточки напоследок… Она тоже теперь все время мерзнет – июль, а без пальто, пусть и летнего, не обойтись… Но у нее здоровые гены! Тетушка Шура рассказывала, что их прабабушка дожила до ста трех лет, родившись в восемнадцатом веке, чуть ли не раньше Пушкина, – сама ходила по усадьбе, все замечала, всеми командовала, и прислуга ее боялась. Да и умерла бабка не своей смертью, а вроде бы лошади понесли, почуяв неотвратимую весну, и коляска, в которой она выехала на приятную мартовскую прогулку-инспекцию, перевернулась… Надо верить, что у нее, Валерии, преобладают гены именно той чудо-праматери – она даже сейчас поднатужится и вспомнит ее имя… Ольга Павловна. Точно. Одна маленькая крашеная-перекрашеная актриска на киностудии недавно подошла к Валерии и сказала вполне искренне – иначе какой смысл вообще ей было подходить и говорить: «Знаете, вы самая мужественная из женщин, которых я знаю. И вашего возраста вам никогда не дашь – я думала, лет семьдесят, и чуть на месте не упала, когда мне сказали, что вы ветеран войны. Если я доживу до старости, то мечтаю стать такой же, как вы». Вот-вот, за это и надо цепляться! Валерия никогда не запускала себя, исправно глотала все положенные таблетки уже лет тридцать, делала, сколько сил хватало, прописанные упражнения, и врачи ее уважали как ответственную пациентку… Она понимала, как просто превратиться в уродливое, выжившее из ума пугало, вызывающее ужас и брезгливость у родных детей и внуков! Да, у нее ведь и внучка теперь есть – хотя к такому возрасту могли уже подрасти правнуки, но все равно: она дожила, чтоб увидеть, как род их все-таки продолжился, и маленькая новая Дашенька… к счастью, совсем не похожа на ту Дашу, ее, – настоящую. Потому что такого бы точно не вынести… — Москва! Ресторан «Под липами». Приехали! – Водитель вышел из машины и направился к задней дверце, чтобы выпустить старую авантюристку в голубом. – Прошу! «Вот будет номер, если я сейчас не смогу сделать ни одного шага и завалюсь тут на асфальт, как такой старой карге и положено… Ни черта подобного. Прекрасно смогу», – Валерия Николаевна сдержанно улыбнулась мужчине: — Итак, через три часа. Но я на связи. Твердо стуча роскошной тростью и высоко подняв голову в ярком гипюровом берете, она неторопливо пошла, к удивлению водителя, не к двери ресторана, а мимо здания, по незаметной тропинке – туда, где стояла целая рощица красавцев-каштанов, усыпанных светло-зелеными шипастыми шариками плодов… * * * Ночью в Петербурге Валерия внимательно рассмотрела на компьютере и карту, и панораму искомых окрестностей: нужный ей дом, стоя параллельно другим таким же, выходил почти торцом к деревьям, а вела к нему узенькая мощеная дорожка. Парадная – вторая, если считать от ресторана, этаж, к счастью, третий: почти гарантия, что удастся благополучно взобраться… И только сейчас она впервые подумала, что иуды может не оказаться дома, – но мельком, как о несущественном: Валерия еще с Петербурга чувствовала его. Случайное знание адреса только упростило дело: она была почти уверена, что, не скажи Андрей точный адрес Николаю, это не имело бы особого значения. Даже безмозглый аист ежегодно безошибочно возвращается из Северной Африки к тому же самому сто раз надстроенному гнезду – и совершенно точно не знает адреса какой-нибудь далекой белорусской деревеньки, не читает карт… Его ведет тысячелетний инстинкт, подаренный предками. Ну а Валерию вела ненависть – и поруганная материнская любовь, еще более надежный компас. Она безошибочно чувствовала на неведомых просторах мира ядовитое желто-зеленое излучение одного небольшого, уже сорок один год по недоразумению теплого тела, в котором уютно дремала, свернувшись в серые шершавые кольца, равнодушная рептилия ледяной безжалостной души. И оно теперь находилось совсем рядом, это излучение, – стояло неподвижно, равномерными толчками выбрасывая тлетворные миазмы в жаркий воздух. «Мне отмщение и Аз воздам»? Замечательно. Когда Бог все-таки решает сотворить суд здесь, на земле, Он часто вершит его слепыми руками атеистов и язычников, но иногда и праведной десницей оскорбленных матерей. |