Онлайн книга «Только нет зеленых чернил»
|
— Ты не ответила, – как мог грозно сказал он. — Да пожалуйста, – фыркнула ничуть не испуганная Римма. – Это не я, это моя мама была секретным агентом… — Сексотом, – поправил он, но женщина скривилась: — Ой, оставь этот диссидентский сленг, он уже лет двадцать назад из моды вышел. Хотя называй как хочешь, мне-то что… А мы с мамой всегда были очень близки и всем делились: папа-то наш погиб, под поезд попал, когда я не родилась еще… Пока Дашка от Катьки всякие книжки-журнальчики таскала да стишками антисоветскими захлебывалась, мама нормально на это смотрела – мол, вырастут и перебесятся обе. Не хотела дурам жизнь портить. Но когда, извини, до подпольной организации дошло… До издания и распространения журналов… Тут уж нормальный сотрудник органов госбезопасности не мог просто сидеть и смотреть. Тем более что руководство решило выяснить, нет ли взрослых главарей. Ну, я честно пронаблюдала и поняла, что нет: у Катькиной мамаши этот склад антисоветчины просто от сбежавшей знакомой остался, она и не интересовалась особенно – так что конфисковали, припугнули ее – и дело с концом. А твоя, Дашкина и Юлькина – вообще ни сном ни духом. Когда это определенно выяснили, вашу лавочку, конечно, решили прикрыть, а вас шугануть как следует, чтоб на будущее неповадно было. Вот и все. Чтоб сдуру не отомстил кто-нибудь потом, нас перевели в Москву и посоветовали сменить фамилию… Кто ж знал, что у тебя родственник какой-то влиятельный и ты улизнешь на цыпочках, а у Дашки сердце больное и она гикнется от переживаний… — Она не от сердца умерла, а повесилась в туалете во время оправки. После группового изнасилования, – спокойно сказал Андрей. – А то, что у Кати, Юли и у меня жизнь всего лишь пущена под откос, по сравнению с этим, конечно, мелочь. Только тут Римма впервые вздрогнула и часто-часто заморгала; наконец ошарашенно выдавила: — Я не знала… Я думала… Это не я… Ты чего вообще… Теперь, когда проглянуло в ней что-то человеческое и она словно на миг превратилась в растерянную десятиклассницу Римку, он тем более не мог выстрелить. — Да, – сказал он, – это не ты. Это были надзиратели – пять-семь мужиков. Но если бы не ты, этого бы не случилось. Андрей опустил бесполезное, словно утратившее надежность оружие, положил обратно в рюкзак, аккуратно закрыл его, вскинул на плечо: — А может, вы и правы были с твоей мамашей, – глубоко вздохнул он; сердце постепенно выравнивало свой заполошный ход. – В конце концов, такую страну развалили… И неизвестно, когда теперь соберем. – Он повернулся и шагнул к двери. — Постой! – ударил ему в спину крик, как выстрел. – Ты зачем мне все это сказал, сволочь?! Как я теперь с таким жить-то буду?! Пристрелил бы уж лучше! Садист проклятый! Что-то очень нехорошее, как упущенная пена в супе, вскипело со дна его души, – Андрей ухмыльнулся: — Помнишь, мы анекдоты в школе любили травить? Ну вот, послушай еще один, как раз в тему: ложатся садист с мазохистом в постель. Мазохист, в нетерпении: «Ну, ну, мучай меня давай, мучай, мучай!» А садист ему: «А вот не буду я тебя мучить!» Пошла ты, Римма… – Он плюнул на пол и назвал короткий адрес. * * * Не раз и не два Андрей замечал странную, нигде не учтенную закономерность: если кто-то из братьев-сестер умирает преждевременно и не своей смертью, его «неиспользованные» годы словно делятся между оставшимися, – и если те сами не погибают по каким-то причинам, то естественную смерть ожидать им приходится долго, а в запущенных случаях даже с нетерпением. Причем, чем раньше погибли брат или сестра, тем длинней жизнь у оставшихся… |