Книга Только нет зеленых чернил, страница 125 – Наталья Веселова

Снова приехав в столицу через день рано утром, Андрей не стал звонить в домофон – нечего, пусть будет ей приятная неожиданность, – подождал немножко, пока кто-то вышел на работу, проскользнул на лестницу, взмыл на третий этаж, ощущая, как сбивчиво, словно пьяное или хромое, долбит грудную клетку оробелое сердце. Чтоб не дать себе время на размышления, позвонил сразу – противный тягучий треск разлился за дверью, – и тут же послышались шаги. «Сейчас я скажу: “Что, не узнаешь старого друга?” – сделаю шаг вперед и рывком закрою за собой дверь, – мститель быстро прокрутил в голове заготовленный план действий. – Она испугается и отступит назад, тогда я быстро сорву с плеча рюкзак…» Дверь отворилась.

— Привет, Андрюша. – Она стояла в дверях в шелковом голубом халатике с крупными розовыми лилиями, уже причесанная и накрашенная. – Что ж ты в прошлый раз не зашел, а убежал куда-то?

Реальность несколько сместилась, а дара мгновенной импровизации Андрей был начисто лишен с детства. Ничего не оставалось, кроме как сказать чистую правду:

— У меня обреза с собой не было. – Он неторопливо повел плечом, с которого упала широкая лямка рюкзака, потянул его вперед, неловко расстегнул молнию и вытащил свое неуклюжее орудие убийства: – А теперь есть.

Римма легко, словно он рассказал анекдот, рассмеялась:

— Ты наконец пришел меня застрелить. – Она три раза звонко хлопнула в ладоши. – Браво. И полувека не прошло.

Андрей сглотнул, собрался с мыслями и сказал отрывисто:

— Да. Если ты была… «кротом» в «Лемнискате». А ты была. Теперь я… это точно знаю.

— Заметь, я даже на спрашиваю откуда. – Женщина красиво пожала плечами. – Ты тогда застукал меня с коробочкой от шприца, и я целых сорок лет прождала, пока до тебя дойдет, как до жирафа. Честное слово, я думала, ты умнее… Ну что ж. Вы делали свое дело, а я свое, только и всего. Штирлиц, например, тоже был «кротом» – но он же наш «крот», значит, герой. Кстати, в данной конкретной ситуации Штирицем была именно я, а вы все – врагами моей страны: Борманы, Шелленберги… Хотя нет, куда вам до таких акул, вы – обычные мальки. Так, Барбары Крайн… С этой точки зрения ты на проблему взглянуть никогда не пытался?

Все шло наперекосяк. Сердце подозрительно замедлилось, словно готовилось вовсе остановиться.

— Господи, неужели ты работала на КГБ в таком возрасте? – прошептал он. – Это ведь невозможно…

Римма махнула рукой:

— Что ты в дверях-то столбом стоишь? Проходи, садись… Да пулялкой своей не размахивай, а то не ровен час выстрелит и мою японскую вазу разнесет – дорогую, жалко будет. – Безо всякого опасения она повернулась к своему предполагаемому убийце спиной, неторопливо прошла в комнату и картинно села в кресло напротив двери, положив одну красивую ногу на другую. – Да хватит там торчать уже, давай либо туда, либо сюда, – по ее лицу проскочила гримаса раздражения.

И она ничуть не играла, не заговаривала зубы: Римма действительно считала его полной мокрицей – тогда и сейчас – и точно знала, что он не решится выстрелить, чего бы себе ни напредставлял, какой бы праведный огнь ни пылал у него в груди… И она была права: чтобы поднять обрез, направить ей в голову и спустить курок, нужен был какой-то толчок или провокация, а искреннее презрение жертвы словно руки ему обрубало. Андрей шагнул в комнату, прислонился в дверях к косяку.