Книга Дар смерти, страница 154 – Анна Трисс

Жнец повернулся к ней с непроницаемым лицом и потухшим взглядом. Шутка ученицы не вызвала у него и тени улыбки. Сейчас он показался ей особенно мрачным. Он просидел в своем кабинете большую часть дня, словно отшельник, избегая с кем-либо встречаться. Исходящая от него аура одиночества вызывала в Панаме желание взять его руки и сильно сжать их в знак поддержки, даже если она не знала причины такого его поведения. Ей хотелось бы обладать даром, который позволил бы согреть его заледеневшее сердце простым прикосновением. Пустота и одиночество – Панама понимала их язык и знала о причиняемом ими вреде, невидимом и невыразимом. Ей хотелось бы иметь возможность заполнить эту пустоту.

Хамар мельком взглянул на кожаный футляр размером с книгу.

— Тебе не нужно дарить мне подарок. Как ты вообще его раздобыла? У тебя нет ни гроша в кармане.

— Волшебники не раскрывают своих секретов.

На самом деле она отдала красивую серебряную чешуйку Меносу, чтобы он продал ее и купил подарок, который она хотела вручить наставнику в день рождения. Старый гном после долгих ворчаний оказал ей эту услугу.

— Мне будет очень приятно, если ты примешь его, Верховный мастер, – попросила Панама, протягивая ему футляр и чувствуя себя более неловкой и уязвимой, чем обычно. – Здесь ничего особенного. В знак благодарности за то, что избавил меня от порки и… – Она закончила шепотом: – Помог с Дженкинсом.

«Только не прогоняй меня и не говори, чтобы я оставила его себе! Ну, давай же, возьми мой подарок! Я хочу, чтобы у тебя было что-то от меня, пусть даже какой-нибудь пустяк», – подумала Панама, не сводя с него взгляда и с трудом сдерживая эмоции.

— Тебе не за что меня благодарить. Не следовало тратить свои деньги.

Выражение сильного разочарования отразилось на лице доннианки. Вздохнув, Хамар протянул руку и взял кожаный футляр. Однако Панама не спешила расслабляться, ожидая его реакции. Он расстегнул застежку и молча открыл футляр.

Увидев множество кистей и карандашей, открывшихся его взору, он замер от неожиданности. На внутренней стороне футляра красовалась надпись на доннианском языке, три небольшие фразы золотистыми буквами с наклоном: «Искусство – это созидание. Рисуй мир. Рисуй жизнь». Панама несколько часов ломала голову, чтобы придумать эти несколько слов. Безмолвный и невозмутимый, Верховный мастер большим пальцем коснулся кончика красного карандаша. Его ученица кусала губы с ощутимым беспокойством.

— Я… я знаю, что у тебя есть средства, чтобы купить себе кисти лучшего качества, чем эти, но я заметила, что твои почти все износились, когда была у тебя, – покраснев, призналась она.

— Я впервые получаю такой подарок, – озадаченно произнес Хамар.

Панама не могла понять, нравится ему содержимое футляра или нет: стена и то была бы экспрессивнее, чем он. Он был похож на каменное существо, явившееся из другого мира. Неудивительно, что большинство учеников его боялись… Наверное, ее наставник и моргал-то не больше десяти раз в день, и никогда в присутствии других. Ей иногда хотелось ущипнуть его за щеку или дернуть за острое ухо, чтобы посмотреть, вздрогнет ли он от этого, но она была уверена, что ему не понравится такое детское поддразнивание… Была ли у него какая-нибудь слабость? Случалось ли ему ударяться пальцем ноги об угол мебели, как обычному человеку, пускать слюни на подушку во время сна, слушать мелодичное пение птиц? «О да, конечно, когда он подвешивает свою цель к ветке дерева в лесу. Если только ее предсмертные хрипы не заглушают щебет птиц».