Книга Дар смерти, страница 147 – Анна Трисс

– Они жили под горой, в темноте, но были способны вызывать землетрясение и…

Пекло замолчал и поднял голову – в углу святилища послышалось звериное ворчание. Его взгляд устремился куда-то за плечо Панамы, после чего внезапно потускнел. Удивленная его реакцией, она обернулась.

Молодой дракон только что взобрался на платформу и пробирался между колоннами. Он был в два раза выше доннианской девочки и уже обладал развитой мускулатурой. Его глаза сверкали, как золотые самородки, а чешуя была угольно-черной. Продвигаясь по залу плавной бесшумной походкой, он раскрывал и складывал крылья, словно у него покалывало в перепонках. При этом он рассматривал мраморный пол с крайне сосредоточенным видом. Пламя святилища озаряло золотыми отблесками его передние рога цвета слоновой кости, и создавалось впечатление, что на нем надета сверкающая корона.

У Панамы перехватило дыхание при виде благородной красоты этого ящера, который двигал крыльями с дикой грацией. Она представила, как гладит его голову и шею, чтобы ощутить под пальцами гладкую поверхность его ониксовых чешуек и их обжигающий жар. Однако его белые зубы были похожи на лезвия бритвы, которые теоретически могли бы оторвать руку человеку в мгновение ока.

– А ему сколько лет? Или… ей?

– Ему пять месяцев. Он недавно родился, – прошептал Пекло.

Панама вздрогнула. Если этот «новорожденный» в два раза больше нее в пять месяцев, она даже не могла представить его размеры во взрослом возрасте.

– Через несколько веков он обгонит меня, – отстраненно заметил Джерис Таргам. – Он будет самым крупным среди драконов. И одним из самых сильных.

Панама перевела взгляд на Главу.

Выражение, которого она никогда раньше у него не видела, появилось на его лице, когда он смотрел на молодого дракона. В нем читались десятки эмоций, настолько тесно переплетенных между собой, что было сложно понять, какая из них сильнее, но девочка различила страдание, нежность и вину.

Разочарование…

И безграничную любовь.

– Это твой сын, Глава? – тихо спросила она.

– Мой младший сын. Теперь он живет лишь в моих воспоминаниях.

– Он… умер?

– Он умер для меня, – нахмурившись, ответил он.

Эта странная формулировка поразила Панаму. Она вспомнила, что сказал ей Винс, когда она спросила его о втором драконе, изображенном на фреске в подземной столовой. «Настоящее имя этого предателя больше никогда не должно звучать в этих стенах».

– Да, дитя, – подтвердил Пекло, прочитав ее мысли. – Ты проницательна. Он был Тенью, и не из последних.

– Что произошло? – спросила Панама, глядя на юного дракона, который нюхал воздух, задрав морду и раздув ноздри, чтобы оценить силу ночного ветра.

– Он больше не верил в меня. И в Гильдию. И даже в Смерть… Наши разногласия достигли такого уровня, что однажды летней ночью он ушел, разорвав свою кровную клятву. Этим поступком он вынудил меня отречься от него.

Черный дракончик медленно направил большие золотистые глаза в их сторону, и Панама оцепенела от его глубокого, умного взгляда. Это было невозможно, но казалось, юный дракон почувствовал их присутствие. Он слегка склонил голову набок, словно бы любопытствуя. Его глаза вспыхнули, встретившись с взглядом девочки, во рту у которой мгновенно пересохло. Пекло недовольно пробормотал что-то на своем родном языке и взял доннианку под руку.