Книга Тигровая лилия, страница 54 – Катерина Зверь

— И как давно ты бегаешь за ней сам? – поинтересовалась Джемайя. Она еще не решалась зайти в ворота этой крепости, но заглянуть в них не помешает.

— Подольше, чем иные живут на свете, – насмешливо откликнулся Алар и, не дожидаясь ответа, направился вперед, к прилавкам с копченостями и солониной.

К выбору мяса и вяленой рыбы охотник отнесся куда более придирчиво, нежели к фруктам и лепешкам, и пару раз основательно поспорил с торговцами, попытавшимися расхвалить перед иноземцем свою продукцию. Джемайя с интересом наблюдала за этими перепалками, отмечая малейшие детали. Алар неплохо разбирался в тонкостях заготовления мяса и рыбы – по всей видимости, он и впрямь был выходцем из какого-то кочевого южного племени. Кочевники всегда отличались щепетильностью в подобных вопросах – во время длинных переходов через опасные земли от качества припасов зависела жизнь всего каравана, и умение сберегать воду и сохранять надолго любые продукты ценилось выше, чем умение обращаться с оружием.

Один из торговцев, поняв, что столкнулся с человеком знающим, довольно быстро признал свое поражение и со смиренным поклоном предложил «уважаемому покупателю» взглянуть на товары на иных прилавках; второй, напротив, задал несколько уточняющих вопросов и даже внес пару пометок на листке планшета, а после заявил, что предложил бы гостю скидку в благодарность за ценные сведения, «однако если мой товар недостаточно хорош для вас, господин, то мой брат ярусом выше торгует отменными специями из самой Гнарры и непременно уступит вам кое-какие товары подешевле, если вы скажете, что брат Джамаль прислал вас». Так что распрощались они с охотником весьма тепло.

Наконец, у одного из прилавков Алар остановился, отыскав мясо по своему вкусу. Джемайя отошла на пару шагов, чтобы не мешать беседе охотника с продавцом, отрешенно глядя на гирлянды копченой рыбы, развешенные над противоположным прилавком. Заметив, как сбоку что-то блестит, девушка обернулась – на соседнем прилавке обнаружилась горка копченых данарий^[7]. Золотой блеск привлек не только взгляд Джемайи – на край навеса спорхнула яркая мелкая птичка, заинтересованно посматривая вниз. У прилавка никого не было, и Джемайя, задумавшись о чем-то своем, отрешенно наблюдала за ней, дожидаясь, чья возьмет – удастся ли пернатой воровке ухватить блестящую добычу, или хозяин все-таки заметит ее.

Птичка, оглядевшись, слетела вниз, и Джемайя рефлекторно сделала шаг вперед, махнув рукой.

— Эй, пошла прочь! – раздался голос совсем рядом.

Джемайя обернулась и сообразила, что молодой продавец, вернувшийся к прилавку, обращался вовсе не к ней, а к птичке – та все-таки успела схватить одну рыбешку, прежде чем улететь. Рыботорговец тоже понял, как двусмысленно прозвучал его оклик, и повернулся, открыв рот, – но, разглядев лицо Джемайи, нахмурился.

— А тебе что здесь надо, порченая? – хмуро бросил он, возвращаясь за прилавок.

— И тебе привет, Ясул Асум, – усмехнулась Джемайя, – да будут дни твои долгими и полными солнца.

— Чтобы день был полным солнца, солнце не следует заслонять тенью, – холодно ответил Ясул, поправляя палкой блестящую рыбную кучу. – Проваливай отсюда.

— Эта тень и в мыслях не имела заслонять солнце, чтобы мешать твоему товару блестеть. – Джемайя подняла руки.