Книга Тигровая лилия, страница 156 – Катерина Зверь

Его проще осудить.

Потому что добро должно победить, потому что зло должно быть наказано.

И когда перед тобой злодей, гораздо проще подписать ему приговор, не задумываясь.

Потому что иначе придется задуматься. Придется взять на себя роль судии, раскладывать на весы каждый поступок, не позволяя себе ошибиться, – как опытный аптекарь раскладывает в чаши весов яды, не позволяя себе насыпать больше тех или иных снадобий.

Потому что цена ошибки – смерть невиновного.

Но как определить, кто больше виновен и кого следует казнить, а кого миловать? Кто большее зло – рахши или люди? Кто из них – злодей, если все они поступают так, как поколение за поколением поступали их предки?

Но отступать было некуда. Алар собственноручно лишил Джемайю – а вместе с ней и себя самого – возможности свернуть с этого пути.

Его грехи слишком тяжелы, чтобы Первая мать простила его так же, как прощала убийц и преступников, ищущих в Ямарре убежища.

А Джемайя знает слишком много, чтобы он отпустил ее живой.

Она снова ощутила волну липкого, ледяного бессилия – совсем как тогда, после смерти Ясула. Но тогда Джемайя чувствовала себя щепкой, подхваченной бурным потоком, способной лишь молиться, чтобы случайная волна прибила ее к берегу.

А сейчас она казалась себе рабом, раскапывающим берег, чтобы изменить русло самого потока. Чтобы напоить собственную деревню водой, отнятой у жителей других деревень. Рабом, понимающим, что творят его руки, но не имеющим ни сил, ни права бросить работу.

Все, что ей оставалось, – копать. Играть свою роль до конца. Придумывать план, учитывая все имеющиеся у нее сведения.

В Ямарре много легенд, сказал ар-Кешшар. Нужно просто выбрать подходящую.

Джемайя уселась на матрасы, отрешенно глядя на белые шерстинки, оставшиеся на покрывале, перебирая в уме ямаррские легенды и суеверия.

И впервые почувствовала себя так, словно из них двоих демоном был вовсе не Алар.

— …Есть некая ирония в том, что свадебное ложе богов станет таковым и для нас, а? – спросил Алар, глядя вниз – туда, где за краем обрыва бурлил могучий речной поток.

Джемайя осторожно подошла ближе. Постоянно орошаемые брызгами, скалы здесь поросли мягким мхом, проседавшим под ногами и превращающимся в скользкую сырую кашу. Грохот падающей воды отражался от каменных стен, удваивался, утраивался, отчаянно давил на уши, и Джемайя то и дело начинала дышать ртом, чтобы избавиться от этого тягостного ощущения.

Свадебным ложем ямаррские охотники и следопыты называли самую широкую ступень Лестницы Скорби – небольшое плато, которым оканчивался каскад водопадов, спускавшийся с гор к самому морю. Чуть ниже по течению еще попадались мелкие выступы, разбивавшие поток, но крупных водопадов уже не было.

Легенды утверждали, что именно здесь чудовищный змей, явившийся из морских волн, встретил Йериаш, провожаемую плачем слуг и родных. Именно здесь он назвал ее своей женой, прежде чем утащить на морское дно.

И именно Свадебному ложу выпал жребий стать местом последней охоты.

Охоты, во время которой Джемайе полагалось «погибнуть» и присоединиться к стае ар-Кешшара. Сам Алар шутил, что у некоторых народов свадебные обряды напоминали похоронные – в процессе невеста «умирала» для своей семьи и воскресала другим человеком, членом рода мужа. Джемайе и самой доводилось читать о подобных ритуалах; в иных краях невесту – или жениха, если тот обрывал связи со своей семьей и становился названым сыном родителям невесты, не имеющим наследника мужского пола, – могли закопать на некоторое время в землю или в песок, поместить в саркофаг или погрузить в воду, символически «похоронив» или «утопив» для последующего воскрешения. Даже легенда о Йериаш порой рассматривалась точно с такой же точки зрения – одна из версий описывала «утопление в море» именно как обряд «смерти» местной девушки перед тем, как ее выдали за ино- земца.