Книга Бескрайнее темное море. Том 2, страница 111 – Моргана Маро

Покинув юрту, Цин Вэнь негромко свистнул – и вскоре рядом оказался взъерошенный Чоно с горящими от быстрого бега щеками.

— Брат!

Замерев на миг, Цин Вэнь не сдержал усталой улыбки и потрепал мальчишку по голове, отчего тот насупился.

— Мы скоро покинем это место.

— Куда мы пойдем?

Цин Вэнь не ответил, подняв глаза к синему небу без единого облачка. Налетевший теплый ветер сорвал лепестки цветов и закружил их над разрушенным Вэйдахаем, над сгоревшими юртами и останками людей.

Перед глазами предстала белая маска с алым узором на лбу, и Цин Вэнь стиснул челюсти, почувствовав, как закипает злость. Кем бы ни был Мясник, он не смел отнимать у людей жизни.

Чань Цы умер на закате, и грустная песнь флейт и барабанов устремилась в небо вместе с плачем. Горевали и мужчины, и женщины, воины и те, кто никогда не брал в руки меч и лук.

Горе накрыло Вэйдахай подобно тяжелому одеялу, придавило и не давало толком вдохнуть.

Великого шаньюя должны были предать небесному погребению, но ханы испугались, что он может ожить. И тогда они сожгли тело Чань Цы. Алые языки пламени, облизывая деревянное ложе, устремились в черное небо, к одиноким звездам. Костер пылал так ярко, словно хотел заменить собой солнце, а запах паленой плоти надолго остался в памяти Цин Вэня.

Переждав ночь, кочевники покинули Вэйдахай и двинулись на северо-восток. Нужно было найти место, где получилось бы осесть и пережить зиму, но при этом не привлекать внимание императоров.

Отряд, возглавляемый ханами, Цин Вэнем и Фан Лао, неторопливо пересекал холмы и поля, реки и ущелья. За ними шло несколько сотен тысяч всадников. Многие невольно вспоминали, как бежали из Чилэчуаня на юг, – и вот все снова повторялось.

Место, куда они направлялись, было выбрано заклинателем неслучайно – подальше от городов Юйгу и Лаху, у невысокого горного хребта рядом с границей Хэкоу, который защищал тыл. Здесь хватало лугов для лошадей и скота, а протекающая в двух ли река Шэнмин давала воду и рыбу.

Потребовалось несколько дней, чтобы разбить становище, и белые юрты вновь украсили зеленую землю. Главная находилась почти у самых гор, в отдалении, и была в разы больше и красочнее прочих. Сейчас она пустовала, но уже вечером должна была обрести хозяина.

Постепенно среди юрт зажигались костры, и теплый вечер сменялся прохладной ночью. Людей нужно было чем-то отвлечь, порадовать, потому старейшины решили выбрать нового шаньюя.

Цин Вэнь сидел в юрте в окружении ханов – всех, даже Сы Ху, под глазами которого залегли синие тени. Поочередно они преклоняли колени и отдавали кольца, на которых были запечатлены священные звери: бык, журавль, моллюск и волк. Сы Ху лишь на миг поколебался, прежде чем вручить кольцо в знак преданности. Возможно, в прошлом он бы нашел силы сопротивляться и даже бросил бы вызов Цин Вэню, но не после того, что сделал.

Один из старейшин фэнье водрузил на голову принца корону из цветных перьев и провозгласил:

– Вэнь из рода Цин, мы признаем тебя великим шаньюем и преклоняем колени! Все четыре моря и степи – это земли великого шаньюя. И все люди под небесами – это люди великого шаньюя!

— Все четыре моря и степи – это земли великого шаньюя. И все люди под небесами – это люди великого шаньюя, – вторил ему один из старейшин. – Я, хан из племени наньси, отныне признаю Цин Вэня своим братом!