Книга Спасение души несчастного. Том 2, страница 93 – Лин Няннян

Ба Циншан прикрыл приятеля плечом и что-то прошептал ему на ухо. В то же мгновение У Чан покрылся гусиной кожей и выпалил:

— Все иначе!

Девичье умиление разнеслось эхом по воде. Наконец Шао Жоу сделала шаг:

— Кто же она? Как зовут? Из какой семьи? Да услышат меня Небеса: было в вас что-то при первой нашей встрече – сразу заметила.

Покрасневшему У Чану и дела не было, что будущая богиня могла там рассмотреть, – застыл как истукан с непроницаемым выражением лица. В такой ситуации проще в реку сигануть, чем до последнего делать вид, что все иначе.

— Точно! Я же еще в «Спящем журавле» обратила внимание, что вы какой-то увлеченный, витали в своих мыслях и даже нас за соседним столом не заметили.

Весь тот день пролетел перед глазами У Чана:

— Вы останавливались на том самом постоялом дворе?

— Даже больше скажу, – щелкнув палочками в его сторону, раздосадованно ответила Шао Жоу, – когда вы столь эффектно ушли утром из-за стола, ваш прелестный учитель был очень расстроен, вот же ж!

В «Спящем журавле» все так хорошо начиналось и так постыдно закончилось… У Чан вспылил, а причины, как обычно, утаил глубоко в душе. Стоило просто озвучить, что его задело, и, возможно, никто не огорчился бы. Теперь же, сколько бы У Чан ни повторял про себя «мне жаль», зная, что ранил сердце обожаемого наставника, легче ему не становилось. Что только подумал учитель в ту самую минуту? Вполне вероятно, что-то не очень хорошее. Особенно после того, как застал ученика в своей спальне.

У Чан вспомнил того, чье существование могло подпортить жизнь наставнику с горы Хэншань, – Сянцзяна. Вот уж кого точно не должны были увидеть будущие богини!

Фань Мулань бросила неоднозначный взгляд в сторону наследников – так, по крайней мере, показалось У Чану, – и что-то в ней переменилось. Она громко поставила кроваво-красное от чарующе пряного перца блюдо перед заведенной подругой и низким голосом произнесла:

— Хватит болтать! Отношения учителя и ученика – их личное дело. Лучше подумай, чем отличишься перед вознесением.

Шао Жоу обиженно фыркнула:

— А сама-то!

— Цыц!

Ба Вэньлинь спокойно отложила палочки. На бледном овальном лице южанки появилась томная улыбка: всем стало понятно, что она насладилась и едой, и представлением. Помощники с кухни тотчас обновили блюда на столе, несмотря на то что некоторые остались нетронутыми.

Воцарилась тишина. Слух господ ласкали плеск воды и звуки размеренной жизни города. Из джонки, плывущей по узкому речному каналу, виднелись только неприметные дома по обе стороны – с виду древние, но хорошо сохранившиеся. Черные стены зданий, будто бы окрашенные золой, на углах повторялись какие-то маленькие алые узоры, а точнее – обереги. При виде них у избранных заблестели глаза.

В дороге У Чан изучал карту местности – ту самую, которую залили чаем. Тут под боком у смертных проходила тонкая грань Поднебесной с миром демонов. В дни буйства нечисти барьер ослабевает, и первые, кто попадает в переплет, – жители Чжоухэ.

Шао Жоу потянула подругу за руку к краю джонки, чтобы полюбоваться видами. Наполненная духовной энергией, поверхность реки искрилась, словно ее дно было усыпано драгоценностями. На каждом углу мостика также висели обереги. В буддийских трактатах неоднократно упоминалось: в долине Шутянь установлено множество преград для всякого рода нечестивцев. Вероятно, поэтому со стороны могло показаться, что живется здесь вполне беспечно. И все благодаря владыке Туманного хребта.