Книга Спасение души несчастного. Том 2, страница 77 – Лин Няннян

У Чан успел сделать лишь несколько шагов, как до него донесся знакомый мягкий, но необычайно серьезный голос:

— Будь аккуратен! – Го Бохай понимал, что в случае чего демон защитит наследника от опасности – иначе мигом лишится головы. Но кто защитит наследника от самого демона и его длинного языка?

Не сбавляя шага, У Чан обернулся, положил руку на рукоять Байшана, закрепленного на широком поясе, и с улыбкой ответил:

— Не переживайте, учитель, я помню!

Вначале двое шли молча. Среди наступившей темноты повозки с людьми позади уже виднелись слабо, и только сейчас У Чан решил обратиться:

— Скажи, в прошлом между тобой и учителем что-то произошло?

Демон ответил:

— Нет, с чего ты так решил? – Его слова звучали ровно и не вызывали никаких подозрений. – Ты иногда слишком много думаешь, тебе на это ни разу не указывали?

Желание наследника расспрашивать быстро отпало. За несколько дней плотного общения с Сянцзяном у него создалось четкое впечатление: что бы ни вылетало изо рта этого демона, оно всегда стремилось уколоть собеседника. У Чан прошипел себе под нос:

— Бесишь.

Некогда Сянцзян вызывал у него совсем другие чувства. Теплой ночью, похожей на эту, как раз после приема гостей в главном зале, У Чан отправился к небольшому мостику с крышей. Маленькое строение не несло никакой пользы – лишь радовало глаз. Стоя на нем, можно было наслаждаться садом госпожи, созерцать через оконный проем жизнь поместья или кормить маленьких черно-золотистых рыбок, что мелькали в озере и смешно выплывали, хлопая ртами. Более тут нечем было заняться, но для У Чана прогулка по темно-красным доскам была чем-то особенным. Здесь во время одинокого блуждания он предавался воспоминаниям о днях, когда шел позади рассуждавшего учителя, смотря ему в спину. В памяти всплывали разного рода детали: как свет солнечных лучей подчеркивал фигуру идущего впереди, как мягкий шелест листьев звучал в минуты его молчания, как радостно плескались карпы при виде утонченного лица, улыбающегося им через толщу воды. Но именно та мрачная ночь после приема гостей на горе Хэншань оставила неизгладимый шрам на сердце У Чана.

Обычно после шумных празднеств, которые наставник не посещал, наследник вместе с сероголовой волчицей отправлялся к маленькому мосту, где его в свете полной луны уже ожидал Го Бохай. В тот раз там никого не оказалось. Молодая волчица сорвалась вперед, словно на зов помощи хозяина, отчего наследника охватила тревога. Не понимая, чем именно в тот момент он руководствовался, У Чан бросился вслед за ней, будто был таким же сторожевым псом, как и Юэ. Однако, когда до покоев учителя, из которых доносился знакомый голос, оставалась лишь пара шагов, наследник застыл, словно пораженный ледяной стрелой, – У Чана настиг горестный плач Го Бохая, который все время повторял одно и то же имя:

— Мокуан!

Именно в этот момент позади наследника появился Сянцзян, который заволок его обратно под крышу моста.

— Не лезь! Это чужое горе, которое с тобой не захотят разделить. Своим появлением ты нанесешь удар по гордости учителя!

Более демон ничего не сказал, а после попытался укрыть наследника от глаз выбежавшей из покоев служанки. Но Минь-Минь все же заметила их и несколько замедлила шаг…

Наконец они вошли в город. Учитывая, что уже стемнело, они не надеялись встретить кого-либо на своем пути. К тому же ту самую улицу, которую ранее все трое прошли вдоль и поперек, освещал всего-то бумажный фонарь – если кто-то и находился вне дома в столь позднее время, то его было не заметить на фоне темных стен построек.