Книга Спасение души несчастного. Том 2, страница 78 – Лин Няннян

— Нужно искать конюшню, – в один голос произнесли У Чан и Сянцзян и удивленно уставились друг на друга. После чего молча пошли дальше. На окраине городка их взору предстала кривая постройка, из которой раздавались голоса людей и визг лошадей. Издаваемые животными звуки походили не просто на негодование – складывалось ощущение, что с них живьем сдирают шкуры.

У Чан хотел было уточнить план действий, как демон на его глазах растворился в ночной темноте, а после окликнул его с крыши:

— Поднимайся!

Дыра в обветшалой крыше позволяла наблюдать за происходящим. Открывшаяся взору демона и наследнику картина была, мягко говоря, неприятной: несколько перепуганных лошадей забились в дальний угол конюшни, парочка хаотично бегала кругами, а несколько рослых мужчин только что повалили на землю молодого жеребца. Из пасти коня вырвался душераздирающий крик, от которого кровь в жилах стыла.

Как только кочевники с ним закончили, животное вскочило и бросилось куда-то в сторону, ударяясь о деревянные балки. Крыша затряслась. Спустя мгновение, когда в тупик загнали следующего скакуна, все более или менее прояснилось: на телах лошадей выжигали тавро.

Видя раскаленный докрасна металл и слыша визг только что клейменных, кони в прямом смысле сходили с ума. Их негодование и создаваемый хаос заглушали человеческую речь. Даже прислушавшись, понять, о чем говорили люди, было невозможно. У Чан бросил взгляд на столпившихся лошадей и среди них увидел дымчатого Фэна, который, как и другие, был поглощен страхом. Как раз в его сторону один из кочевников показал рукой и выкрикнул что-то грубое – по-видимому, настал его черед.

Наследник потянулся за оружием, готовясь спрыгнуть вниз, но его остановили слова демона:

— Не лезь, я сам все сделаю.

«Снова останавливает меня, как в Лунъюане? Но разве вдвоем будет не проще?» Подумав так, У Чан все же оголил Байшан:

— Их всего пятеро, да и воины из них наверняка никакие. Мы быстро справимся.

— Мы? – Лицо Сянцзяна скривилось в пренебрежительной гримасе.

К удивлению обоих, спускаться им не пришлось: громкий удар открывшихся дверей конюшни застал всех участников происходящего врасплох. Парочку стоявших близко мужчин откинуло в сторону. И если бы не несколько тусклых свечей в ночной темноте, никто бы не смог отличить ворвавшегося внутрь, словно буран, Цзюя от разъяренного призрака. Даже этого света было недостаточно: виднелся лишь бешеный, мечущийся от одного кочевника к другому гневный взор коня.

У Чан застыл с неясной эмоцией на лице, а Сянцзян присвистнул:

— Теперь понятно, почему его все еще на суп не пустили. Поди пойми, что у твоего коня в голове. – И упруго спрыгнул вниз с грацией хищного кота.

Оказавшись рядом с кочевником, демон одним движением обезоружил его и вырвал тавро из рук. Раздался пронзительный вопль, мужчина схватился за обожженный зад и на четвереньках отполз в угол, выкрикивая довольно-таки созвучное с северным диалектом:

— Демон! Исчадие преисподней!

Видимо, некоторые выражения у кочующего народа и жителей Севера все же совпадали. К тому же, лежа на боку и истошно стоная от боли, мужчина указывал на Сянцзяна. Ошибки быть не могло, перепуганный действительно увидел в нем нечестивого, но с чего вдруг? В человеческом облике Сянцзян ничем не отличался от обычного смертного, разве что был неприлично бледен, до безобразия высокомерен и падок на черные одеяния, подчеркивавшие цвет его кожи. Находясь на крыше, У Чан не мог видеть всей картины, так что оставался в недоумении.