Книга Спасение души несчастного. Том 1, страница 97 – Лин Няннян

— Ты решил обыграть наш уговор, не так ли?

Вскипевшая до безумия женщина схватилась за его руку, впиваясь ногтями в нежную плоть, и потянула на себя. Более Го Бохай терпеть не мог. Он вырвал свою кисть из плена, повалив госпожу на пол, и поднялся на ноги, сжимая исписанный листок в руке.

— Ты забываешь, с кем говоришь, – глубоким голосом произнес он. – Ничто не вечно в этом мире, как и мое терпение.

Женщина, продолжая лежать в его ногах, не поднимала головы.

— В нашем прошлом остался неразрешенный уговор, который ты, госпожа, похоже, удачно позабыла. Неужели та ночь на рисовых чеках твоего обедневшего отца стерлась из памяти? Тогда ты предстала передо мной в отчаянии, опустила колени в погибшую почву, моля о помощи. Твой долг передо мной велик, так как я выполнил твое желание. Или позволь мне напомнить о более темной странице в твоей истории. Как ты хотела пожертвовать тем, кого носила в утробе, в обмен на благую жизнь и семейное счастье рядом с главой клана У. – Го Бохай с холодным, внушающим ужас выражением лица склонился, и его слова струились, как ледяная река: – Пожелаю – присвою душу наследника себе, – голос его был четким и безжалостным, от которого госпожа на мгновение замерла, забыв обо всем на свете. – А пожелаю, могу и раскрыть твоему любимому супругу, как именно упавшая на дно нищеты превратилась в превосходную хозяйку горы Хэншань.

— Ты… ты не смеешь…

— Отчего же? Посмею, если и впредь будешь забывать, кто тут хозяин.

На этих словах женщина не сдержалась, и из ее глаз полились слезы отчаяния. Она пыталась что-то выдавить из своих уст, цепляясь и подтягивая к себе подол одеяний стоявшего перед ней. Ее судорожные попытки призвать к милосердию Го Бохая оставались безответными. Одним движением он вырвал подол, не обронив ни слова, развернулся и захлопнул за собой дверь, оставив госпожу наедине со своими слезами. Из-за закрытых дверей раздался вой, сравнимый с криком дикого животного.

Но стоило Го Бохаю оказаться во дворе поместья, а крикам смолкнуть, как его руки предательски затряслись. В ужасе от самого себя он прикрыл дрожащие губы. Внезапно уверенность и непоколебимость резко сменились паникой и непониманием – разве когда-либо он себе позволял говорить подобное? Хватило лишь услышать имя воспитанника из уст госпожи, чтобы внутри снова что-то щелкнуло. Он исполнил роль бесстрашного феникса, способного уничтожить угрозу одним махом крыла, но тем не менее не мог поверить, что произнес такие слова вслух. Каждый рабочий на поле, каждая оборванная девушка, скитающаяся по улицам, были для него как брат и сестра. Его язык никогда не повернулся бы высказать такое – «кто здесь хозяин» – до сегодняшнего дня.

Но, несмотря на ужас ситуации, единственный зритель этого представления остался доволен.

— Аха-ха, вот это я понимаю! Давно не видел демона Непогод во всей его могущественной форме! Наконец-то ты показал место несносной бабе!

Го Бохай поднял голову и увидел на краешке крыши ворона.

— А ты, как я посмотрю, все видишь и слышишь.

— На то я и демон Тьмы!

Го Бохай торопливо направился к своему домику, расправляя бумажку в руках. Он даже не подумал узнать, почему Сянцзян здесь, а не с кортежем будущих богов. Пальцы наставника все еще подрагивали, а рассудок никак не мог прийти в спокойное состояние. Что в ней такого написано, что женщина вдруг вспомнила былые дни?