Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 34 – Лин Няннян

Наставница шлепнула Юй Фу по плечу и передала слово.

— Надеюсь, вы не хотите сказать, что это У Тяньбао? – Юй Фу погладил себя по ушибленному месту и понимающе улыбнулся. – Я наслышан, что в тот день, когда кочевник заявился на Туманный хребет, были выдвинуты ложные обвинения в сторону наследника, ни одна улика не имела силы. Тогда зачем господину У так опрометчиво поступать и заведомо порочить свое имя? И правда глупости.

Го Бохай как раз обдумывал все события. Злоумышленнику ничего не мешало обернуть все в свою пользу, а после подкинуть волос. Он ведь уже выкрал локон из поместья клана и вручил кочевнику – вероятно, щедро заплатив.

— …считаю, что Лао Ван найдет истину в этом деле, – Юй Фу прервал размышления Го Бохая, и тот вновь прислушался к разговору.

Старейшина с платком в руках поднялся на ноги чересчур прытко для своего возраста, однако наставник южан утешающе махнул ему:

— Следов борьбы не было: ни в доме, ни в округе. Вряд ли кочевник пустил бы к себе господина У: того он сам ранее оклеветал.

— Да послушайте! Какие же вы твердолобые, – вмешался второй летописец. Казалось, его взгляд пробежался по Мяо Цзе. – Юй Фу, вас не было на том собрании. Подозреваю, что вам не обо всем поведали. Господин У ведет непонятные дела с демоном. Кочевник предупреждал об этом.

После признания У Чана теперь любой мог прицепиться к его словам, внося разлад среди наставников. Го Бохай не знал, что именно сейчас делать – ведь сказанное уже не вернуть. Если бы только тогда ученик промолчал…

— Возможно, убийца и не наследник. Но что ему мешало попросить нечестивца о такой низкой услуге? Или тот вовсе помешан на У Тяньбао и потому сам обозлился на обидчика.

— Ну и умелец же вы придумывать! – возмутилась Мяо Цзе из-за плеча Юй Фу.

Старейшина поперхнулся собственной слюной:

— Попрошу!

— За столько лет, прожитых в служении Небесам, я едва ли не впервые вижу такую несносную особу! – Другой летописец грозно вскинул руку.

Юй Фу ринулся успокаивать старейшин, чтобы те не рассорились с Мяо Цзе окончательно. В очередной раз поднялся неприятный гул. У многих, стоило им снова услышать хриплые голоса пожилых, запульсировало в висках. Го Бохай хотел было вмешаться, но и шагу сделать не смог: все тело внезапно превратилось в заледеневший берег. Плечо окаменело и опустилось под давлением чужой руки. Дурное предчувствие посетило Го Бохая, точно опасность стояла позади него. Он повернул голову и узнал ладонь владыки.

— Достаточно, господа. – Пальцы достопочтенного усилили хватку. – Чтобы обвинять У Тяньбао в подобном, вам нужны веские доказательства. Хватит строить догадки.

Мяо Цзе, казалось, уже не участвовала в споре, а прожигала взглядом говорящего; старейшины не отстали и, отойдя в сторону, загалдели:

— Что, если кочевник в последние минуты своей жизни хотел оставить для нас знак, предупреждение?

— Нельзя рисковать.

— Надо бы придержать молодого господина до выяснения всех обстоятельств!

— И сколько еще вы предлагаете держать избранного под домашним арестом? – размеренно уточнил владыка.

Го Бохай знал этот прищур, тяжелый и непоколебимый. От такого не скрыться ни за чьими спинами. Одним лишь взглядом владыка провел линию, за которую переступать любому становилось опасно для жизни. И… как назло, Го Бохаю не оставили выбора: он оказался отрезан от остальных этой чертой.