Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 32 – Лин Няннян

Большинство людей в то же мгновение припомнили недавний конфликт между погибшим и У Тяньбао. Юй Фу не стал исключением и подумал точно так же, но приметил тяжелый серый взор Го Бохая и виновато объявил:

— Уважаемые, что-то мы отклонились от сути.

— Верно, – быстро вмешался господин Лю. – Мы до сих пор не знаем день, когда его убили.

По-видимому, он все еще придерживался этой теории. И отмахнуться от нее было никак нельзя: ведь Бань Лоу, как и У Чан, северянин; вдобавок окреп и получил небывалые для своих лет духовные силы. Владыка отказал скорбящему в обряде. Вполне возможно, не примирившись с потерей и не покорившись воле достопочтенного, тот решился на немыслимое.

— Теперь я как никогда осознаю чувства господина Го.

Наставники обернулись на голос, прекратив всякие обсуждения. Гун Ди же поднял подбородок и пренебрежительно посмотрел на окружающих:

— Это оскорбительно. Мысли, которые вы не отваживаетесь открыто высказать, противны мне донельзя. Я молчал лишь из уважения к старейшинам и владыке, – сухо процедил он и убрал руки за спину. – Без явных доказательств я запрещаю вам подозревать моих учеников и наследника Севера в чем-либо.

До этой минуты Го Бохай сдерживал себя. Он понимал, что проявлять гордыню сейчас – значит привлекать излишнее внимание. Но слова Гун Ди стали для него отрезвляющей пощечиной. Когда он успел провалиться в беспомощность? Подобно неопытному юнцу позволяет окружающим строить унизительные догадки о своем ученике, точно знает, что не в силах это остановить. Склизкое осознание собственной никчемности спустилось в низ живота, поднимая к горлу горечь.

На прямую переносицу господина Лю упала тень от хмурых бровей.

— Взгляните на кочевника. Будь это кто-то из бежавших демониц, его бы растерзали. Кто-то из местных – в ход пошел бы цзянь. Да, возможно, кто-то извне проник на территорию храма, но, насколько я помню, в ту ночь стоял барьер. В любой другой день чужака заметили бы.

Гун Ди благоразумно промолчал, но даже молчание не понравилось господину Лю. Напряжение между наставниками начинало действовать на нервы окружающим.

— Помнится, – продолжил господин Лю, – не так давно владыка обронил фразу: «Бань Лоу с малых лет окутан скверной энергией». Потому, уж простите меня за прямоту, не вам решать, что и о ком мне думать.

Господин Лю не повышал голоса, однако говорил с тем самым нажимом, который легко переводил спор в открытый конфликт. Круг подозреваемых сужался до очевидного, имен не оглашали, но избалованный Бань с его весьма дерзким поведением давно крутился у многих в мыслях.

Высказывание Гун Ди все еще свербело в сердцах людей: никто не желал оскорбить его своими догадками, но что они могли поделать, если сомнения сами возникали, как природные явления?

Мяо Цзе сложила широкий веер с характерным звуком. Несколько человек обратили внимание на нее. Под вопросительные взоры благоухающая особа приблизилась к господам, точно именно она была главной на хребте:

— Ведете себя как дети. А ну… Ой! Гун Ди, куда это вы?

Но Гун Ди не ответил и, отвесив почтительный поклон владыке, пропал за ближними строениями обители. Старейшины разочарованно охнули вслед, потом столпились вокруг достопочтенного и что-то зашептали ему на ухо. Выпрямив спину, он некоторое время размышлял, затем подал знак Лао Вану, и тот оставил тело кочевника.