Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 170 – Лин Няннян

Поручение от самого владыки. Для Мэн Чао это был прямой путь искупить проступки. Однако в глазах господина Лю все равно промелькнуло разочарование: из-за собственной глупости ученик лишился шанса отправиться на озеро Поянху. Как бы ни хотелось господину Лю скрыть досаду, его тяжелый взгляд прожигал спину наследника.

Го Бохай, не встревая, следил за происходящим. В отличие от других, он слишком хорошо знал эту манеру. Стоило владыке проявить крупицу притворной милости, и все вокруг, ослепленные благодарностью, бросались ради него в жерло вулкана. Своим великодушным прощением он привязывал людей к себе крепче, чем Вечные путы сковывали демонов. И У Чан не стал исключением. Глядя на ученика, Го Бохай будто смотрел на собственное прошлое, поэтому не мог его осуждать. Лишь испытывал горечь, привычную и тупую, где-то под ребром.

Однако сейчас куда сильнее волновал Сичжун. Этот город подозрительно часто всплывал в разговорах за последнее время, точно восставший из могилы мертвец. Предчувствуя скорую беду, Го Бохай готовился возразить. Пусть даже это означало бы изгнание – все лучше, чем превращаться в безвольных пешек. Но владыка уловил это с пронзительной остротой, словно прочитал мысли своего единственного ученика, и с пустой ухмылкой обратил взгляд на него.

— На вас, уважаемые, у меня свои, особые планы.

Владыка отдал сверток избранным и строго наказал: артефакт не разворачивать, передать человеку из Сичжуна и сразу возвращаться. Наставники же поступили еще более непредсказуемо: запретили брать коней и вынудили учеников идти своим ходом. Так У Чан и Мэн Чао только до границы бывших территорий Запада добирались несколько мучительных дней.

По дороге перед ними раскинулись бескрайние равнины, выжженные летним солнцем до цвета соломы. Ветер гнал по сухой траве волны, и словно сама земля устало дышала вместе с избранными, которых отправили искупать провинность.

Миновало еще три дня, прежде чем показались густые леса с глубокими бурными реками. Живописные пейзажи менялись плавно, однако любоваться красотами было некогда – единственное, о чем оба думали: скоро ли появится дорога, ведущая в Сичжун.

Как раз когда этот вопрос начал преследовать избранных тенью, точно третий путник, на горизонте выросла деревушка. Местный староста не особо обрадовался чужакам. И то ли не понимал северные и восточные диалекты, то ли просто отличался скверным нравом, но посоветовал держать путь в ближайшие горы.

Первая ночь прошла в угрюмом молчании. На вторую оба сбились со счета троп. Лес здесь не походил на ухоженные рощи, окружавшие обитель. Деревья росли так густо, что их кроны сплетались в единый полог.

У Чан, измотанный и позабывший сон, спотыкался о каждый второй корень. Мэн Чао – о каждый первый. Оба делали вид, будто не замечают неуклюжести друг друга, но всякий раз, когда кому-то прилетало веткой по лицу, на душе становилось радостно.

В какой-то момент наследнику показалось, что очередная горная тропа им встречалась.

— Мы ходим кругами.

Мэн Чао, верный себе, возразил, едва заслышав его голос:

— Неправда. – Однако вскоре и к нему начало подкрадываться дурное предчувствие. – Нет… здесь мы действительно уже были. Тогда поворачиваем тут налево.

У Чан тоже не желал соглашаться: