Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 167 – Лин Няннян

— Не горячитесь, братья, – раздалось тихое щебетание из глубины толпы. – Кто из нас не стоял на коленях? На собственном опыте знаем, какая это мука. Только вспомните: спина деревенеет, а плеч не чувствуешь совсем.

Однако этот доброжелательный призыв потонул в новой волне хаотичного обсуждения. Кто-то с задних рядов, поднявшись на цыпочках, воскликнул:

— Говорят, под одеждой у них живого места не осталось!

— Да ну!

— Точно-точно! Владыка прибыл в таком гнетущем расположении духа, аж тучи над хребтом сгустились, а тут эти двое обитель по кирпичикам разносят. Огонь почти до главных ворот дополз.

— Получается, под горячую руку попали!

Эта новость несказанно порадовала многих. Одно дело получать нагоняй и удары розог от братьев и совсем другое – знать, что сам достопочтенный отделал заносчивых господ.

— А как думаете, кому сильнее досталось?

— Конечно же, наследнику клана! – воодушевленно протянул совсем юный послушник. Его глаза разгорелись, словно у мальчишки, подглядывающего за бранью старших. – От него одни беды с первого дня прибытия в нашу обитель. А еще возгордился так, что, кажется, небо своим носом задевает! Хоть бы раз соизволил поздороваться с простыми людьми, которые здесь трудятся.

— Еще чего придумал, здороваться с такой жабой, как ты? – прыснул его товарищ, хлопнув себя по бедру. – У Тяньбао хотя бы не строит из себя невесть что. А этот, второй… Получил благосклонность Небес и совсем умом тронулся. Ходит вечно один, как прокаженный, ни с кем из избранных знаться не желает, а на лице такое выражение, словно он прямо сейчас готов кого-то придушить.

Оба даоса обменялись недобрыми взглядами, точно были не согласны с высказываниями друг друга.

— Я слышал, это из-за раны, которая никак не заживет, – отозвался кто-то с другой стороны. – Кровь господина Мэна будто заживо выгорает, тело изнутри разрушается, оттого он и бросается на всех.

— Ой, да какая разница! Вы бы лучше вот что мне рассказали: из-за чего они вообще сцепились? Чего не поделили? Может, из-за сердца госпожи Луань?

После этого предположения шум стал вдвое громче. Эхо пересудов полетело над храмовой площадью, отражаясь от черепичных крыш и каменных стен, и понемногу начало пробиваться сквозь глухую усталость, окутавшую провинившихся.

У Чан приоткрыл один глаз. Перед взором все плыло, а лица послушников превратились в серые пятна. Еле шевеля онемевшими губами, он пробормотал стоящему рядом товарищу по несчастью:

— Какие же они… шумные. Похоже, нас обсуждают.

— Нас? – Мэн Чао попытался иронично усмехнуться, но вместо этого скривился от боли. Лоханка в дрожащих, похожих на плети руках угрожающе накренилась, и ледяной поток с шумом обрушился вниз, заставив избранного издать глухой стон.

Как бы У Чан ни хотел насладиться этим зрелищем, съязвить и наконец взглянуть на жалкий вид товарища, сил у него не нашлось. Тяжелая емкость грозилась вот-вот обрушиться на макушку, а веки наливались свинцом. Чтобы окончательно не провалиться в сон и не ослабить хватку, наследник продолжил натужным голосом:

— Мне, знаешь ли… глубоко плевать, что там болтают. А вот на твоем месте я бы уши прикрыл.

Мэн Чао замер, напряженно пытаясь вслушаться в обрывки фраз. У Чан быстро заметил это, смекнул и бросил удивленное: